Тот еще космонавт!

Пусть земля будет ему пухом! Завернув за угол почти у самого подъезда разрушенного дома, Саня понял, что мир чудес и грез Уолта Диснея превратился в отборный ужас Альфреда Хичкока. В комнате, где обитали братья, в стене зияла огромная дыра. На земле валялись обломки этой самой стены с торчащей из-под нее ногой в кроссовке.

– Семеныч, тут, похоже, еще одно убийство. Как закончите, подтягивайтесь к развалинам. – Настасья Петровна встряхнула рацию, в ответ непонятно булькнуло. – Откуда, не знаю, кто, черт, не слышу, нога торчит по колено! – Она проорала последние фразы.

 – Так, может, за коленом и нет тела, ага, до связи. Саня, давай иди вперед, все-таки понравившуюся женщину нужно оберегать! – скомандовала Настасья Петровна, рукой приглашая в дом, на всякий случай расстегнув кобуру.

Деревянные лестницы пролетов скрипели жалобно и тонко. Прошла целая вечность, пока поднимались на второй этаж, а за углом ждала неизвестность со многими неудобными вопросами. Дверь в комнату братьев оказалась нараспашку открыта.

После вчерашнего налета ее успели посадить на петли, но как-то однобоко, отчего вид двери был жалок и ненадежен, малейшее дуновение сквозняка вызывало зловещий и протяжный скрип. Посередине комнаты лежало тело Бориса, с выколотыми глазами. В неестественной позе, с запрокинутой за голову рукой, отсутствовала часть туловища, от подмышки до бедра…

– Не трогай тут похотливыми ручками улики и не шлепай понапрасну. Чего такой бледный? Эти касатики уже девятые по счету за два месяца. Они, Лелик и Болек? – Настасья Петровна присела на корточки у проема, юбка бесстыдно задралась.

– Вроде это Борис. – Саня старался меньше смотреть в пустые глазницы. – Хотя без сноровки и не отличишь, заросшие оба.

– Ладно, пойдем вниз, подозреваемый. Разберутся тут как-нибудь и без нас. Заодно и расскажешь, зачем сюда приходили, за каким, так сказать, хреном, ага. – Петровна опять вперила проницательно красивые глазки в Санькины опухшие, подпорченные похмельным синдромом. – Пойдем, голубчик, поворкуем.

– Понимаете, Настасья Петровна, тут такое творится, сначала убежала собака, Жак, мы пошли его искать.

– Санька, покороче излагай мысли, – мягко перебила участковая. – У попа была собака, он ее любил. Если бы признавался в любви таким макаром, то я из ЗАГСа сбежала бы не раздумывая. По сути проблемы давай, только важное.

– В общем, они, – Саня кивнул в сторону обломков с ногой, – рассказывали, что видели чудовище огромного роста. Оно в окно к ним заглядывало.