Тот еще космонавт!

Эх, красотища!

– Косяки не забиваете, а пургу несете. Пойду в магазин, – нашарив в кармане купюру, сказал Рифат.

– Сходи проветрись, Рифат. – Вернувшись к грибной теме, Саня продолжил: – А потом грибы обрели разум и объявили Женьке войну, квартирную. Возьми ипотеку, жилец, иначе уничтожим, размножаемся спорами, рать непобедимая пополняется ежеминутно. На работу не ходишь, отбиваешься от новых хозяев квартиры, закрывая плотно двери и окна, но они сделали вылазку через туалет и зашли в тыл вездесущей грибницей.

Война проиграна, пиши пропало, доверенность на жилплощадь, и в туалет не пробиться, там дамокловым мечом висит ипотечный договор на двадцать пять лет.

– Элементарное решение житейских проблем цинично превратил в обременительный финансовый документ, чего и следовало ожидать, – вяло сказал Женька.

– Напиток прибыл, соскучились. – Улыбаясь, в кунг вошел, груженный различными бутылками, Рифат. – Сегодня пью за компанию, заметьте, без кальяна, Саня, чего молчишь.

– На приходе он, обрадовался.

Думали, водка и Рифат – вещи несовместимые. – Давясь от смеха, Женька глазами указал на чайник с дурман-травой. – Саня, отомри.

– Он тяпнул оттуда, много? Надолго, значит, завис, нужно на трезвую голову подумать. Женька кальян только помешает.

– Согласен на троих, две бутылки водки даже в обществе трезвости приемлемая доза.

В кунг ввалился Эдик, бряцая по-гусарски саблей, держа в руках полный котелок плова:

– Аллах послал…

За окном ночь набирала силу, проникая в каждый закуток стояночного пространства.

– Ребята хорошие. – Эдик размашисто перемешал наваристый плов. – На родине не мешать, но здесь так делать. Знаю их давно, жизнь не сахара, сами выбрать такой дорога, не замечал, чтобы так врать некрасиво.

– Странная история, – вставил Рифат. – Спокойно жизнь протекала в районе, работали, любили, по гостям ходили, а сейчас сплошные недоразумения и непонятки. Глянь-ка, зашевелился вроде.

– За победу! – Спустившийся наконец на землю Саня залпом опрокинул стопку.

 – А лося, Женька, я добуду обязательно, не денется дальше леса.

– Лосиный бог поведал, дату назвал, когда? В заварнике, кстати, чуть осталось. – Женька еле сдерживался, чтобы не упасть от хохота.

– Тебе только бы поржать. А меня беспокоит чувство, не могу избавиться от мысли, что нас рассматривают будто в бинокль. Хотите – верьте или нет, но не покидает ощущение, которое сродни охоте, тот же азарт, тревога, адреналин.