Имперская мозаика

Хаттар довольно быстро адаптировался и летательный аппарат теперь вполне приемлемо подчинялся новому хозяину. Сориентировав аппарат на местности, гурянин направил его к своему временному убежищу. Кураж вдруг пропал, и на Толла навалилась усталость. Он провел почти десять часов тяжелых физических нагрузок без еды и питья. Внутренности болели. Голова, казалось, вот-вот лопнет. А еще он почувствовал, как безумно хочет есть. Вскоре из-за скального изгиба показался вход в пещеру.

– Вот бездельники, чтоб их, – стараясь посадить аппарат поближе к пещере, гурянин рассмотрел, что возведение искусственных стенок, сужающих вход не было закончено, а перед входом валялись в беспорядке несколько вырезанных из недр пещеры блоков, – Надеюсь, хоть еду они приготовили.

Выпрыгнув из замершего аппарата, Хаттар не спеша, прошел в пещеру и словно парализованный остановился на пороге. Пещера была пуста. Разбросанные тут и там каменные блоки и их осколки, обрывки и обломки каких-то вещей. Следы короткой и яростной борьбы.

Лужа крови, которую те, кто захватил пещеру, при погрузке растащили по всему полу. В этой луже собственной крови, видимо, медленно умирал Майти, когда его убийцы деловито собирали захваченное оборудование.

– Так вот отчего они были так беспечны, – липкое отчаяние коснулось его мозга, – Они думали, что Лай был последним.

Плечи гурянина опустились. Он весь сник, словно уменьшившись в размерах.

– Ну, вот и все. Все кончено. Мы проиграли.

Он вновь осмотрел пещеру, ощущая, как к запахам камня и подземной прохлады примешивался, не успевший еще выветрится запах крови.

– Это конец. Ну что ж, – Толл почувствовал вдруг, как, словно приливная волна, в нем поднимается дикая ярость многих поколений предков-воинов. Ярость животная, не имеющая ни разума, ни сожаления. Он развернулся, на бегу к летательному аппарату. Выхватив из салона один из захваченных пистолетов, он, направив его в сторону ближайших скал, нажал клавишу. В недрах пистолета что-то тонко свистнуло и тотчас, между покрытым иглами цилиндром и скалой, возникла трещащая пляска необъяснимо длинного дугового разряда.

Пистолет забился в руке, словно пытаясь вырваться, притягиваемый к скале. Брызнула шрапнель каменных осколков. Гурянин узумленно отпустил клавишу и разряд исчез. Только запах озона, да приличная выбоина в скале свидетельствовали о выстреле. Не задерживаясь больше ни секунды, Толл запрыгнул в кабину. Аппарат круто взмыл вверх, заваливаясь в развороте.