Преображения Павла Волгина. роман в стихах

И факты, что уж все забыли,

Он восстанавливал, смеясь,

И с будущим имел он связь.

Пётр рассказал про ряд знамений,

Что видел он про Павла сон,

В котором Богом, без сомнений,

Мессией миру избран он,

Про спиритические знаки.

Что видел он, сидя во мраке,

Над кругом с буквами cклонясь,

И что он обнаружил связь

Отдельных слов. Заветом новым

Набор случайных слов предстал,

Что, подчиняясь силе Слова,

Пётр сам посланцем бога стал,

Мессии нового предтечей.

И мир готовить стал он к встрече

Того, кто будет нас водить

Или судом своим судить.

Союза было то началом,

И было нужно, может быть,

Когда факира повстречал он,

Души своей тоску излить.

Чтоб с кем—то просто поделиться,

Приятели есть и девицы,

Но дружба – лучше всех лекарств

Хоть и сомнительна у нас.

От «Октября» они, случалось,

Болтая, шли до номеров,

Где в VIP-гостинице прощались,

Чтоб встретиться назавтра вновь.

Их путь тянулся до канала,

Тюрьму минуя, где, бывало,

Дни Павел проводил в тоске,

Дни засекая на доске.

Пётр рассказал ему о Риме,

Где он с недавних пор живет.

Возникла дружба между ними —

Отдушина от всех забот.

И запросто они общались,

Когда напару возвращались,

Смотря на милые места

С Адмиралтейского моста.

Я, как положено поэту,

Был тоже счастлив посетить

То место на излёте лета,

Когда приятно так ходить

По берегу, вдыхая свежесть,

Мечтать, в лучах закатных нежась,

Поэму наизусть читать,

Или букетом из цитат

Подругу удивить пытаться.

Я снова был безмерно рад,

Что мог пейзажем любоваться,

Воспоминая летний сад

И вод свинцовых колыханье,

Небес свинцовое дыханье,

Дворцов нездешних гордый вид

И берегов иных гранит.

И день, когда просил я долго,

Уже немало лет назад

Знакомую, как гостю с Волги,

Мне показать свой Ленинград.

И был большим театром Питер.

А я как восхищённый зритель,

Был покорён его игрой

И бутербродами с икрой,

Что на трамвайчике мы ели,

И небо было как гризайль,

И меньше на дворцы глядел я,

Чем в серые её глаза.

Мне были улицы как залы

И путников я запоздалых

С часами не связал, была

Она мила, а ночь – бела.

Я думал: что так долог вечер?

Светло, как будто только семь,

Набросил ей пиджак на плечи,

И не хотелось спать совсем.

С чугунной вязью и дворцами,

Она мне стала близкой самой,

И стала близкой мне Нева.