Преображения Павла Волгина. роман в стихах

Он понял: жизни смысл – в свободе

От предрассудков и невежд,

От изнуряющей работы

И безысходности надежд…

Он понял, что нет правды в книгах,

И что рабам привычно иго.

Пока не вырос средний класс,

Едва ль изменится что в нас.

Людей немало запивало

Тогда безверье и тоску,

В угаре пьяном пребывая.

У них слетала правда с губ.

Но это было лишь нахальством

Забывших страх перед начальством

Вдали от окриков тупых,

Чтоб утром страхом мучить их.

Холуйство никуда не делось,

Но Павел в мыслях встал с колен.

Как праздника ему хотелось

Средь серых будней перемен

И от холуйства избавленья,

А символ старого был Ленин,

Стоящий в центрах площадей

И вниз глядящий на людей.

Когда свободы нет, нет счастья!

И ей одною одержим,

Возненавидел Павел власти.

Порой мы этим все грешим,

Когда мы жизнью недовольны.

Когда ж ему бывало больно,

Шептал он с вызовом судьбе

На площади: « Ужо, тебе!»,

Кумир плешивый и картавый,

Что черни власть установил.

Его сочится кровью слава,

Он адвокатом чёрта был.

Он в Павле вызывал презренье.

Взорвать его он намеренье

Имел, но монумент – лишь тень.

Коль воевать, так уж не с тем.

Не знал он, в чём его призванье,

И беден был ещё тогда.

Но понял: дело не в сознанье,

Что унаследовал ты дар,

А счастье – с косностью боренье.

Оно – как пламени горенье,

Куда бросают как дрова

Свои дела, а не слова.

Но не был он Наполеоном,

Ни Свердловым или Камо.

Идти по трупам миллионов

Не стал, считая, что само

Когда-нибудь всё разрешится.

Не смог он на борьбу решиться.

Направил внутренний огонь

На идолов вчерашних он.

Питая к ним такую ярость,

Что, стань подобным магам, он,

Меняться б миру лишь осталось.

Ему был Павел камертон.

Он, интуиции послушен,

И знаньями заполнив душу,

Которых в наших книгах нет,

Загадок многих знал ответ.

Толчка лишь и не доставало,

Чтобы таланты разбудить,

Чтобы природа даровала

Ему способность магом быть.

Был тем толчком несчастный случай,

И хорошо же быть везучим:

В аварии он не погиб,

Но год всё ж ощущал ушиб.

В его мозгу теперь рождались

Картины вдаль ушедших лет,

Его догадки подтверждались

Открытьями, что шли вослед

Его шальным предположеньям.

Умел он выбирать решенья,

Как бы не то, чтоб на авось,

Но так, чтоб после всё сошлось.