Преображения Павла Волгина. роман в стихах

И он звеном в цепи кровавой

Мог стать, когда б себе оставил

Сокровище проклятых лет,

Чей ныне потерялся след.

Но к лучшему всё в мире этом,

Хоть невезением подчас

Считать потерь и бед приметы

Неверье заставляет нас

И ходу жизни подчиняться.

Наш Павел мог сопротивляться,

Был и решителен и смел

И в бизнесе бы преуспел,

Да только бизнес пресекался

До Перестройки на корню

И преступлением считался,

Хоть мог бы прокормить страну.

И, может быть, ещё за это

Так не любила власть Советов

Рабочих собственников класс,

Что жил, как заводной, крутясь,

В нехудших странах, уж поверьте,

Толь к лавочке, толь к ремеслу

Раз приковавшись и до смерти.

Но лишь поэтов к их числу

Я б не причёл в моей Отчизне.

Им роль Христа дана при жизни —

Пред совестью святыми быть

И грех народа искупить.

Но не был он готов к той роли.

Он множество писак знавал,

Но не завидовал их доле.

Из тех, кто сносно рифмовал,

Не всякого считал поэтом,

Кто числился в сословье этом,

Но был рабом своей тщеты,

Предав надежды и мечты.

Поэт – он ненавистник власти,

Поэт свободен и в тюрьме,

Хоть сердце правда рвёт на части,

Он в убеждениях кремень,

Он, капли фальши не приемля,

Живёт, лишь этой правде внемля.

Как следует поэтам жить,

Чтоб это званье заслужить.

В Европе буржуа – писатель.

У нас же он – аристократ,

Идеалист, к тому же, кстати.

Любовь он воспевать бы рад,

Хотя готов он хлеб насущный

Работой иногда и скучной

В реальной жизни добывать,

И трудности одолевать.

Но труд простой от вдохновенья

Поэт умеет отличать,

Профессионализм и деньги

Не будет наш Поэт мешать.

Ну, хорошо, коли заплатят,

А не заплатят, это значит,

То, что читатель среди дел

До пониманья не созрел.

А что душа? Знать, свято место

Терпеть не может пустоты,

И при Советах в знак протеста

Надели многие кресты

В противовес партийной схеме.

Запретный плод он ел как все мы:

И в церкви веру стал искать

И схему тем ниспровергать.

Смысл жизни стал искать он в Боге,

В смиренье, службах и постах.

Пять книг прочёл он понемногу,

Вполне благочестивым став.

И с ними ум его мирило,

То, что описано там было

Противоборство высших сил,

Что он в фантастике любил.

В духовную реальность бегство,

Где вознесенье в высший мир —

Метафора, которой с детства

Как будто чуду верим мы.