Преображения Павла Волгина. роман в стихах

Оставшаяся сиротою

Была взята семьёй простою

На воспитание она

Ещё ребёнком, и сполна

И скорбь и радость испытала

И русские черты впитала,

Став взрослой, двойню родила

И сироту ещё взяла.

Да, одного отнял Чернобыль,

Второго взял Афганистан.

На кладбище в могиле оба.

А третий выпивохой стал.

Такая уж жена досталась.

Будь поприветливее малость,

Быть может, и не стал бы пить,

На жён бы надобно учить.

Таких историй знал он много,

В которых не обида, – боль,

Их превратить в рассказы мог он,

Считая долгом пред собой

Их сохранить для поколений.

Он их записывал без лени.

В работе этой видя цель,

Он стать писателем хотел.

Не с тем, чтоб, Чацкому подобно,

Пороки в людях бичевать

И с боевым задором злобным

По—донкихотски воевать

С тем, в людях что неистребимо.

Считал он, что необходимо

Всем должное за всё воздать.

Притом, понять и сострадать.

Литературой в виде хобби

От скуки Павел занялся,

Читал, от дел отвлечься чтобы,

Потом пытался сам писать.

В немецких старых книгах рылся,

Где опыт магии хранился,

Те, что хозяйка берегла,

Но дать на время, всё ж смогла.

И очень странные ты книги

Мог видеть на его столе:

Из мифов, магий и религий

Намешанное крем-брюле.

Какой-то сор, и всё навалом…

Но как в поэзии бывало,

Из мусора стихи растут,

С Мариной я согласен тут.

И внутренне он изменился,

Над фолиантами трудясь.

Напрасно он меж строк учился

Явлений мира видеть связь.

Собрать мозаику не мог он

Из фактов, и как будто в кокон

В науки погрузился он,

Мечтая свой открыть закон.

Теорией единой поля

Он бредил, но потом остыл.

Он понял, что есть в мире воля,

Что правит сочетаньем сил.

Стремясь, как мог, сей мир принять,

Он ей покорно подчинился,

С несправедливостью смирился,

Чтоб с сердца груз тяжёлый снять.

Но к знаньям страсть не утолил он,

И тайны жизни не постиг.

Его бездействие томило:

Суть жизни не узнать из книг.

Что толку – знать строенье мира?

Ведь все теории эфира,

Пока не взял ты своего,

Увы! Не стоят ничего.

О, юность, юность, часто ты наивна,

И очень часто – простота сама.

Порой не видишь то, что очевидно,

Иль видишь аберрацию ума.

Теперь, когда свой опыт вспоминаю,

Я всё ясней и чётче понимаю:

Легко оценкам верим и словам

Мы в юности лишь тем, что лестны нам.