Нейромифос

Как член правления ЧЛА, ты знаешь, что я сразу же собрал вместе топ-менеджмент своей корпорации и правление Лиги, чтобы мы вместе нашли решение, при котором будут и волки сыты, и овцы целы, что называется. И после нелегких обсуждений, что заняли круглый месяц, мы нашли такой компромисс!

Собственно, решение просто, как дважды два. Потому что если задуматься, в позиции ОПР и интересах усопших нет противоречия. Это противоречие – лишь иллюзия, навязанная общественному мнению ультра-правыми фашистами из числа расистски настроенных консерваторов, с которыми всегда боролась моя Семья.

ОПР хочет равенства прав репликантов и Чистокровных – и это совершенно справедливое желание. Усопшие же желают иметь возможность загрузки в тела – и кто посмеет отказать им в праве на жизнь?

И после сложных размышлений мы пришли к простому решению – уравнять репликантов и Чистокровных, разрешив усопшим загружаться в любые тела. Отменить несправедливый принудительный эдикт, что некогда свел с ума моего отца, а теперь уже три юпитерианских года как портит нам всем кровь.

– Браво! Браво! Гениально! Хотя я и участвовала в разработке этого решения, до сих пор не могу поверить, какое гениальное в своей простоте решение мы придумали!

– Ну, Алисия, это же наш долг!

– И тем не менее, хотя сама я понимаю всю абсурдность этих обвинений, я не могу не поднять этот вопрос, раз уж ты сам упомянул своего несчастного отца – с которым так несправедливо поступили после всего, что он сделал не только для Юпитера, но и для всей Солнечной системы, подарив её бессмертие через создание технологии нейроблокчейна, а затем еще и R8F.

– О, кажется, я понимаю, какого вопросы ты хочешь коснуться… Что же, ради прав репликантов и интересов своих клиентов я готов и к нему, пусть это, конечно, глубоко личная тема, затрагивающая ужасную трагедию моей Семьи.

– Как известно, именно принудительный эдикт, запрещающий R8F-загрузку в тела Чистокровных, свел твоего отца с ума и толкнул его… на те ужасные преступления, из-за которых ныне он больше известен под этим кошмарным прозвищем «Людоед».

– Увы, это так. Скажу больше, враги нашей Семьи хорошо поработали над нашим очернением. Ведь его прозвищем было не просто «Людоед», а «Людоед-старший». Меня же называли «Людоед-младший», хотя я очевидным образом не мог участвовать в этом кошмаре, едва достигнув тогда совершеннолетия.