Кровь демона

– Волшебник?

– В детстве мать читала мне книги о могущественных магах и чародеях. Они могли менять привычный ход вещей лишь мановением пальца. Я вырос и понял, что это всего лишь сказки, но иногда я так хочу, чтобы существовала настоящая магия, ведь только она способна изменить этот мир.

Сандра удивленно распахнула глаза:

– Ты веришь в магию, Саймон Сэт? Но ведь это глупо.

– Знаю… Знаю, что ее не существует, но иногда так хочется верить…

Она понимающе улыбнулась и мягко произнесла:

– Магии не существует.

Саймон Сэт. Ни магии, ни монстров.

Сэт улыбнулся, хотел что-то ответить, но его перебил невидимый водитель такси.

– Внимание, пункт назначения достигнут, – сообщил женский голос. – Мы приближаемся к парковочной зоне ночного клуба «Аврора». Не расстегивайте ремни безопасности до полной остановки. Спасибо, что воспользовались услугами нашей компании, пожалуйста, не забудьте в салоне свои…

Летающее такси приблизилось к вершине Олимпа – сотни самых больших небоскребов города, возвышались над прочими так же контрастно, как те над двадцатиэтажными домами.

Все тут было не так как везде: даже ночной воздух наполнился разноцветными огнями, мелькающими, словно на одном колоссальном танцполе.

Все крыши были объединены одной гигантской плитой, которая была центром мира, ядром человеческой вселенной, и сами небоскребы, казалось, были возведены лишь для служения ей подпорками. Эта Вселенная переливалась сияющими огнями: сотни вертящихся прожекторов, установленные по краям расположенных под открытым небом танцполов; тысячи лазерных пушек, подсвечивающих ночь своими мельтешащими пучками, и миллионы ярких рекламных щитов, зазывающих в кафе-бары и элитные публичные дома.

Текучие по подобиям улиц реки так называемой золотой молодежи сливались с озерами увядающих прожигателей жизни – весь город, вся элита и даже те, кто жаждал ей стать, напивались, кололись или тонули в океане плотских утех.

Здесь и сейчас – будущего нет.

Это происходит день ото дня, год от года. Каждую ночь, поколение за поколением.

Но каждое утро это место преображается до неузнаваемости. Увеселительные заведения закрываются, толпы людей куда-то исчезают, а напольные шторы гигантской плиты открываются, чтобы, будто исполинские окна, пропустить скудные лучи света вниз, на улицы между гигантскими высотками.