Сутемень

В его устах даже известные шутки и бородатые анекдоты звучали уморительно. На бесконечные подколы и шутки Андрея никто не мог обижаться всерьёз. Его голубые глаза всегда смотрели открыто и прямо, приглашая к честному, доверительному разговору.

Практически не видимый Игорю, за широкой спиной Андрея бесшумно вышагивал Алексей, которого все звали странным, но звучным прозвищем – Друид. Знакомство с ним, как и с Андреем, завязалось всего три дня назад, в начале их совместного путешествия.

Об этом человеке Игорь пока не мог составить вообще никакого мнения, чему способствовала некоторая замкнутость Алексея.

Немногословный, словно взвешивающий каждое слово, Друид обыкновенно был молчалив, как во время хода, так и на привалах. Он вовсе не чурался общения, но и не навязывался ни к кому. На привалах и во время неспешных бесед, вспыхивающих у вечернего костра, он чаще внимательно слушал других, чем говорил сам. Иногда рассказывал какие-нибудь истории, мифы или факты из жизни древних народов, их верований, или какую-нибудь старинную легенду или притчу, если это приходилось к теме разговора, но только если кто-то проявлял интерес к его повествованию, и без обид умолкал, если видел, что внимание слушателей ослабевало.

Всё это делало Друида интересным собеседником, а его увлечение языческими культами набрасывало на него интригующий ореол таинственности и мистицизма. Возможно, именно за это он получил своё прозвище.

Женя представил его как давнего друга и надёжного товарища, незаменимого в сложных походах.

Лесная тропа изогнулась, и Игорь увидел самого Женю. Тот, замерший с фотоаппаратом в руках, ловил что-то объективом в верхушках деревьев, возможно какую-то красивую птицу. Лицо сосредоточенно, губы тронула довольная улыбка. Видимо, кадр удался.

Женя, имевший больше всех опыта походов и экспедиций, возглавлял их маленький отряд: как идейный вдохновитель и в буквальном смысле – он всегда шёл впереди.

Его единственного из всей группы Игорь знал хорошо и давно. Они приятельствовали ещё со времен школы, когда учились в параллельных классах. Закадычными друзьями не стали, но поддерживали хорошие отношения, выпадая периодически из поля зрения друг друга в разные жизненные надломы.

О личной жизни школьного приятеля Игорь знал не много. Семьёй Евгений так и не обзавёлся, хотя уже перевалил за тридцатилетний рубеж.