Рижский ноктюрн мечты

Человек видит, что я устремился к нему, останавливается.

– Подскажите, пожалуйста, как пройти на улицу Вольдемара? – спрашиваю я.

– Вам надо повернуть назад, откуда шли, через три квартала поворот направо, – тут мой собеседник делает паузу, как будто считает про себя. – Затем два квартала прямо и тут выйдете на улицу Альберта. А там уже не запутаетесь, выйдете на Вольдемара.

Он говорит с сильным, но точно не латышским акцентом. Ему, наверное, около шестидесяти. У него породистое, суровое, но без злобы лицо, волевые серые глаза.

Я замечаю сутану, она видна из-под пальто. «Католический или лютеранский священник и какой-то приезжий», – отмечаю про себя. Несмотря на пальто с каким-то старомодным меховым воротником, в которое он одет, я вижу, что этот человек крепко сложен. Весь он какой-то сильный, внутренне собранный. Наверное, нравится прихожанкам.

Но что-то уж больно извилистую дорогу он мне предлагает. Не делал я столько поворотов, когда шел сюда из старого города, а улица Вольдемара проходит возле самого центра.

Я не настолько пьян, чтобы не понять этого.

– Скажите… – я спохватываюсь, вспоминаю о его сане, и продолжаю, – батюшка, а покороче нельзя добраться до Вольдемара?

Батюшка… Всегда так обращаюсь к священникам, даже если они неправославные.

– Нет, нельзя, – он резко качнул головой, категорически отметая все альтернативы, – на двух улицах ремонт.

Делать нечего, пойду, как советует.

– Благодарю вас, батюшка.

– Не за что, – он едва заметно улыбается, – идите же молодой человек, не задерживаетесь.

Время позднее, впереди ночь. Петухи запоют еще не скоро. Да пребудет с вами Господь.

– До свидания, – уже на ходу прощаюсь я и ловлю себя на том, что хотя и зол на весь город, а заодно и на всех его жителей во главе с Анитой, но на священника это чувство совершенно не распространяется.

Несмотря на туман в голове, я запомнил предстоящий маршрут движения. Через полчаса вышел на улицу Альберта. Немного протрезвел, но был по-прежнему в ярости.

Она освещена вечером и если бы не мое состояние, я бы любовался каждым ее домом, каждым подъездом – ведь этого знаменитый рижский Югендстиль. Но сегодня ни на что не хотелось смотреть. Даже сфинксы, стоящие возле одного из зданий, сейчас казались мне враждебно настроенными чудовищами.

Навстречу шли несколько молодых людей. Два юноши и девушка. Оба молодых человека модно одеты – в длинных плащах, в фуражках, их шарфы элегантно завязаны.