Рижский ноктюрн мечты

Миловидная женщина впустила меня в квартиру, я оказался в полутемной уютной комнатке, большую половину которой занимала низкая двуспальная кровать. Со мной была молоденькая крашеная блондинка, у нее большие упругие груди.

Мне понравились ее волосы. Светленькие, а слегка вьются. Редкое, красивое сочетание.

Она заводит меня, но тело и душа у меня сейчас в разных измерениях. Телу хорошо. Но в душе мне жаль, безумно жаль нас обоих – себя и блондинку. Каждый из нас в эти минуты мог быть со своим человеком. Мои внутренние переживания не мешают блондинке быстро довести меня до сильного оргазма.

Я думаю лишь о Аните, преодолевая себя, пересекаю парк возле Бастионной горки, иду по улице Кялкю, прямо в центр старого города. Все это часть нашего маленького общего прошлого, которое мне хочется вспоминать снова и снова, хотя от этого очень больно…

Я пришел в кафе нашего единственного вечера. Лучше бы я этого не делал. Все здесь было так, как и тогда. Даже пенсионеры – на этот раз, кажется, немцы, – снова оккупировали половину столиков.

Я почему-то разозлился на них, на это кафе, на всю Ригу, а главное – на Аниту. Она где-то здесь, в этом городе – но не со мной! Лучше бы вовсе не встречался с ней! Знать ее не хочу! И думать о ней больше не буду!

Злился и делал то, что мне обычно совершенно несвойственно – напивался. Даже нарочно смешал глинтвейн – была поздняя осень – с пивом. Хотелось забыть все раз и навсегда.

– Я вам не помешаю? – вдруг спросил меня кто-то.

– Нет, – полумашинально ответил я.

– Извините за вторжение, люблю бывать здесь. Уютно, а сегодня так мало свободных мест.

У соседа по столику солидный, слегка самодовольный вид. Лицо скорее квадратное, нос длинный, прямой, глаза маленькие, губы тонкие. Одет подчеркнуто модно, так одеваются мужчины за пятьдесят, которые стремятся выглядеть моложе.

Он читает меню, делает заказ, смотрит на меня. Дежурно улыбается. Но практически тут же в его улыбке появляется искренняя приветливость.

– А я как-то видел вас на улице Алксная, помните ночью, в августе. Вы были с молодой дамой.

Я легко вспоминаю его, на улицах тогда почти не было людей. Да, это он тогда с восхищением разглядывал здания на этой дивной улочке.

Слово за слово мы разговорились. Зовут его Апполон Яковлевич, он критик-искусствовед. «Искусствовед в третьем поколении, коренной рижанин», – как он гордо отрекомендовался. Собеседником оказался очень интересным.