Халва

– Коротко!? – Шинентак остановилась, осторожно взяла волосы в кулак и скосила глаза, словно проверяя, как будет смотреться, если обрезать. – Как мальчики?

– Ну да. И не такая уж Салана и красавица, есть красивее нее.

– Кто?

– Да уж есть. Ты, между прочим, ничем ее не хуже.

Шинентак удивленно взглянула на него, но Еджик не врал. Шинентак действительно симпатичная и почти не хуже Саланы. Просто она тихая и редко улыбается, вот ее красоту и не видно. Ей бы постричь волосы, надеть голубое платье вместо этого темного, улыбнуться, и была бы красавица.

Уже на самом конце поля они нырнули в овраг. Неширокий и неглубокий вначале, он вдруг резко расширился, ушел вниз и стал словно тоннель. Земляные стены были покрыты трещинами, повсюду торчали корни кустов и трав. Еджик поежился, не обвалилась бы земля, останутся тут навсегда. Но девчонка смело шагала вперед, а значит, и ему нельзя было показывать страх.

Они шли минут десять; неожиданно тропинка резко пошла вверх, и вскоре они вышли на поверхность.

– Вот это мой, – показала Шинентак, – только сзади. Через два дома твой.

– Спасибо, – поблагодарил Еджик.

– Пожалуйста.

Вечером, когда пришел отец, Еджик спросил его:

– Папа, ты знаешь Кашана?

– Знаю, – нахмурился отец.

– Он добрый человек или злой?

Отец присел на табурет.

– А почему ты спрашиваешь? Он тебя обидел?

Пришлось рассказать о Шинентак.

– Она говорит, что он ненавидит только ее, потому что не родная, а свою дочь любит.

– Видишь ли, Еджик, – задумчиво сказал отец, – когда я был маленький, бабушка рассказывала мне, что все люди произошли от матери медведицы. Все, кроме немногих, чьей матерью стала волчица. А у волка какая жизнь, зарезать кого-то и съесть. Страшный зверь волк – зверь одиночка. Но даже такой зверь, как волк, любит свою плоть и кровь, своего волчонка. Поэтому, наверное, нет такого человека, который не любил бы совсем никого.

– Понимаю. Шинентак должно быть очень плохо с таким человеком.

– Ничего, – усмехнулся отец, – вырастет, уйдет и будет жить сама.

– Это сколько же ждать.

Отец посмотрел на него удивленно:

– Не так уж много. В этом году.

– В этом году!?

– Ты никогда не думал, что ты уже взрослый?

– Ннет.

– Подумай.