Халва

Потом испуганно сунул руку в карман и тут же успокоился – бумажка была на месте.

Идя по улице, старик улыбался, вспоминая встретившихся ему детей. Они напомнили ему весну, что была кто знает сколько лет назад, луг, залитый солнцем, мальчишку и девчонку, бегущих по лугу и захлебывающихся смехом. Чему они так радовались? Кто же скажет… Яркому весеннему солнышку, ласковому доброму ветерку, мягкой зеленой траве, детству. Глаза Нади искрились, как две яркие звездочки, и Паша, холодея от страха, протянул ей свою руку.

Павел Афанасьевич остановился, солнце коснулось нижним краем шестнадцатиэтажки на западном конце города – время возвращаться. Он попробовал узнать, где находится, но местность вокруг была незнакома. Такое положение вещей стало привычным, Павел Афанасьевич стал осматриваться и, заметив женщину с хозяйственной сумкой, остановил ее.

– Помогите, пожалуйста, – попросил он, доставая из кармана бумажку.

Женщина не без опаски прочитала:

– Иванов Иван Иванович, Пятницкая, тридцать два, квартира два, потеря памяти, отведите домой.

Странно, но сегодня собственные имя и фамилия не вызвали никаких проблесков памяти у Павла Афанасьевича. Видно, память впала в зимнюю спячку, мысленно вздохнул он и улыбнулся женщине просящей улыбкой.

– Я до Весеннего сквера могу вас довести, Пятницкая к нему выходит, – нерешительно сказала женщина.

– А я помогу вам донести сумку, – предложил Павел Афанасьевич.

– Не надо, – не обидно отказалась она. – Там стекло, если нечаянно разобьете, я на вас обижусь, а так – сама разбила, сама себя и буду ругать.

Они рассмеялись и пошли по улице.

Ее звали Анна. Говорили о пустяках. О детях, внуках, ценах, невеселом времени.

– Ну вот и сквер, – сказала Анна, ставя на асфальт сумку. – Пройдете его и направо Пятницкая. К сожалению, не могу провести дальше, внучку из садика нужно забирать.

– Дойду, – засмеялся он. – А если что, спрошу людей, – и потрогал в кармане бумажку, которая была его верным проводником.

Женщина некоторое время смотрела, как мужчина в коричневом пиджаке растворяется между деревьями сквера, потом вздохнула, взяла сумку и стала переходить дорогу.

Павел Афанасьевич некоторое время шел по асфальтовой дорожке, потом залюбовался красавцем дубом, росшим в окружении елей, а потом… с удивлением обнаружил, что он стоит в безлюдном месте, вокруг только деревья.