Жизнь и смерть паразита Савелия

Из её быстрого и нервного рассказа он понял, что все собрались здесь ради перемен и хотят какой-то «революции». Савелий оглядел толпу. Вот паразиты, зачем? Безумие. Почему им не живется просто, как раньше. Спать и есть, пусть немного, но все же есть, что поесть. И все же у них здесь есть – думал Савелий. В процессе размышлений он понял, что хочет есть. Савелию стало грустно. Оказалось, что «есть» это главный глагол. Быть значит есть, есть значит быть.

– Что они скандируют? – Спросил Савелий Жаннетт.

– Свобода, равенство, братство! – с устрашающей торжественностью ответила Жаннетт.

– Ну свободу и равенство еще можно объяснить, а братство то зачем? Паразит паразиту брат? – снова спросил Савелий.

– Да Савелий! Тебе этого не понять, ты же с бороды! – грубо ответила Жаннетт.

Поникший и удрученный Савелий побрел вглубь парика. «Паразиты!» – так начал бы свою речь Савелий. «Хватит паразитировать на идеях революции. Революция – это плохо, это противоречит самому принципу паразитизма.» Его речь была бы пламенной и яркой.

При каких обстоятельствах паразит Савелий покинул парик, история умалчивает. Хотя наверняка, не обошлось без знаменитого прыжка. Упав на что-то огромное, волосатое, потное, Савелий сразу почувствовал враждебность окружающего мира. Паразиты, в огромном количестве, здесь были дикими и неопрятными. Насколько может быть неопрятным, паразит живущий на лошади.

Вот, что рассказывает сама лошадь:

– С появлением Савелия, жизнь на мне резко изменилась. Гады и паразиты, вдруг преобразились. Они увидели в Савелии мессию. Его прошлая жизнь, на бороде, а затем на парике казалась им инопланетной. Савелий же был сравни пришельцу.

Савелию же не нравилось столько внимания к себе. Да и сама лошадь не лучшее место для житья, хотя и лучше собаки, рассуждал Савелий. Заметив, однажды, что лошадь совершает довольно резкие движения некоторыми своими частями, Савелий решил действовать.

Попав на усы Савелий, сразу столкнулся с лозунгом: «„Паразитарии“ всех стран объединяйтесь». Савелий задумался и ему стало дурно. Впрочем, дурно ему становилось всегда, когда он задумывался. Но здесь его чуть не вырвало.