Приключения кирасира Стрешнева

– Ах, Имберг, ну голова! Даром, что молод! Учись, штабс-ротмистр!

– Поздно мне, Ваше Высокопревосходительство негоцианству учиться. Да и пристало ли это боевому офицеру?

– И то верно.

Николай Григорьевич оглядел ладную фигуру начальника своего конвоя.

– Тут, штаб-ротмистр, оружие не менее страшное, чем пушки и ружья. Подрыв финансовой системы Империи – это не на ратном поле друг в друга палить. К тому же не каждый оружие это распознает. Вот ты, допустим, отличишь сто рублей подложной ассигнации от подлинной?

Князь Репнин-Волконский положил перед офицером две ассигнации достоинством в сто рублей.

– По виду одинаковые.

– Вот и я также мыслю, – вздохнул князь. – А Алексей Осипович сразу распознал вот в этой французскую подделку, – он взял двумя пальцами одну бумажку. – А может вот в этой. Тьфу ты, чёрт! Ладно, давай в резиденцию собираться! Перед саксонцами речь держать будем.

– Николай Григорьевич, – замялся штаб-ротмистр, – у меня опять затылок чешется.

– Оставь, Стрешнев! – отмахнулся Волконский. – Шрам, поди, зудит, который тебе граф Браницкий в прошлом году на память оставил. Через час выезжаем!

Князь на минуту задумался, глядя в окно.

– Опасность, Степан Петрович, всегда рядом ходит. Банкир Фреге злобу затаил, ещё бы, такой убыток потерпел, когда мы его подложные рубли накрыли!

Николай Григорьевич умолчал о том, как выгнали из саксонской столицы короля Фридриха-Августа, будто последнего бродяжку.

– Башкирцев брать? – спросил начальник конвоя.

– Мы не в поле, штаб-ротмистр. Да и немчура пугается, уж больно дикий на их европейский взгляд народец наши гунны.

Стрешнев щёлкнул шпорами и вышел из кабинета генерал-губернатора.

– А затылок-то так и зудит, – бормотал он, пересекая плац и почёсывая свою густую русую шевелюру. – Ещё ни разу не подводил.

Впервые зуд кирасирского затылка начался в кампанию девятого года, когда шли в Имеретию наказывать за измену тамошнего царя Соломона[1 - Имеется в виду кампания 1809 г. Боевые действия велись в Закавказье против Персии.]. Штаб-ротмистр ходил тогда в корнетах. Отряд подходил к узкой теснине, и у Стрешнева начался страшно чесаться затылок. Тогда никакого шрама и в помине не было. Передовой дозор доложил, что опасности нет никакой, ущелье чисто.