Приключения кирасира Стрешнева

Тонкие бескровные губы француза растянулись, обнажив ровный ряд белоснежных зубов. Но его улыбка выглядела прямо-таки волчьим оскалом!

Стрешнев обернулся к Madame Стромиловой.

– А вам, сударыня я бы посоветовал быть более осторожной в выборе знакомств.

– Сударь, я не нуждаюсь в ваших советах!

– Тогда не откажите в просьбе! Не наказывайте строго Тихона. Ваш serviteur [25 - Слуга (франц).] проявил истинное благородство, дав кров русскому офицеру.

Тут мозг Степана Петровича озарила мысль. Пока он тут любезничает с этими двумя неприятными особами, помощник француза, лже-монах Варфоломей везёт бумаги к западной границе.

– Честь имею! – он развернулся и выбежал из комнаты.

Тихона с Евсеем он нашёл около замёрзшего пруда.

– Ружья-то опустите, мужики. Не ровен час, пальнёте. Я-то всё одно стреляю быстрее и промахов не даю.

Стрешнев убрал пистолеты за пояс.

– Пойдёмте во флигель, поговорить надо.

Расселись по лавкам. Збитню Тихон не предложил.

– А барыня ваша с французом этим спуталась, – закончил штабс-ротмистр свой рассказ.

– Да уж, вдова? – крякнул Тихон. – В замужестве-то и дня не была! Сказывают, муж ейный опосля венчания, сразу же стреляться поехал. Ну, и убили его до смерти за какой-то пустяк. У вас, у бар так водится. А матушка наша четвёртый год, почитай и хозяйствует.

– А я смотрю, что-то здесь не ладно! – дёрнул себя за ус кирасир. – А французишка этот… Он – враг, поверьте мне. Я таких за версту чую. В Европах насмотрелся.

Оба мужика растерянно смотрели на офицера.

– А что же нам теперича делать? – спросил Евсей, молодой ещё парень.

– Если честно, не знаю, – признался Степан Петрович. – Я бы вам посоветовал уходить от неё, да куда? Только неприятностей себе наживёте. Хотя, по указу третьего года [26 - Указ о вольных хлебопашцах, позволявший крестьянам освобождаться от крепостной зависимости путём выкупа. Для помещиков носил рекомендательный характер.] могли бы собрать выкуп. Вот только отпустит ли она вас?

– Откудова деньги-то на выкуп? – почесал в затылке Тихон.

– В солдаты пойти можете.

– Да кто ж меня в солдаты возьмёт? Старый я уже, сорок второй годок пошёл.

Помолчали.

– Ладно, ваше блаародь, мы тут сами разберёмся. А тебе монаха этого ненастоящего искать надо. Пойдём седлать твоего немчуру. Ружьецо-то своё не забудь. Я его почистил, новый забой вставил [27 - То есть зарядил.]. Потом наезженную дорогу укажу короче версты на две.