Дворянин из Рыбных лавок

Описание схватки Давида с Голиафом или побивание филистимлян ослиной челюстью знал наизусть, при произнесении этих слов испытывая приятную колющую дрожь в руках. Почему? Да потому что на лужайке перед Болдуркой не раз повторял – с максимальной приближенностью к описываемой реальности – сии подвиги. Причем пращу сделал саморучно (ну, ладно-ладно, не совсем сам, а под руководством Дитриха). А настоящую ослиную челюсть выменял у своего приятеля, рутенского мальчишки, в семье которого Наум закупал самые большие партии игрушек и прочих изделий.

Легко представить, какую тоску вызывала в Натане сладковатая любовная муть французских романов. Одно хорошо – когда мальчику бывала нужна некая помощь от сестер, он сажал их в кружок и живо, в лицах, изображал сюжет очередного романа, после чего они исполняли прошеное. Впрочем, не ранее, чем сюжет бывал рассказан до конца. Но, как часто случается в жизни, всякие мучения раньше или позже вознаграждаются.

Увидев книжицу, именованную L’Ingеnu, histoire vеritable, Tirеe de Manuscrits du P?re Quesnel[13 - «Простодушный, правдивая история, извлеченная из рукописей отца Кенеля» (1767) – философская повесть Вольтера.

], Натан поначалу лишь грустно улыбнулся: «Простодушный»! Ну как же знаем, знаем… Он любит ее, она вроде бы любит его, однако же не уверена, поскольку некто третий коварно говорит, что любит ее. Потом это всё еще в невероятных количествах воспроизводится и запутывается. А в конце все либо перемрут, либо переженятся, либо пополам того и другого… Хотя нечто подсказывало ему, что тут всё не совсем так. Он начал читать.

И не пожалел об этом. Манускрипт отца Кенеля, а на самом деле повесть некоего Вольтера, была великолепна: и смешная, и грустная, и злая, и лиричная. А главный ее герой, храбрый и доблестно наивный Гурон, долгие дни не давал забыть о себе ни на минуту. Натан спросил у Карины, нету ли в ее библиотеке еще чего-нибудь авторства Кенеля или Вольтера. Та ответила: увы. И этой-то книжки не должно было быть. Хозяйка ошибочно купила ее, обманувшись названием.

Натан огляделся вокруг и подумал, что ведь и опоясывающая явь в Бродах, Галиции да и всей Австрии, видимо, также не хороша. Всем тоже заправляют люди столь же лицемерные, лживые и циничные. Да еще в довершение всех неприятностей и благородных гуронов в окружающей действительности совсем нет. Впрочем, задумавшись глубже о закономерностях галичанского быта, мальчик решил, что для этой роли годятся и селяне-рутены.