Дети Метро

Один ученый говорил о способности человеческого тела к регенерации, восстановлению тканей, костей, мышц. Видимо регенерацией обладал и жир, откладывающийся у нее на бедрах и животе.

Небольшое улучшение в битве за вес произошло, после того как она стала ходить в студию бальных танцев. Интенсивное движение, небольшая нагрузка позволили без диеты похудеть на пару кило. Так у нее появилась надежда. И все же, судя по лицу Стаса, до идеала ей было еще очень далеко.

После окончания занятий, они разошлись в разные стороны, сильно разгоряченные румбой, вспотевшие.

Надо было переодеться. Обычно, когда люди делают что-то вместе, между ними возникает некая общность – партнеры делятся впечатлениями, советами, пожеланиями о том, как лучше его, это дело, исполнить. За все это время, что Гусаров провел с Машей в танце, он не сказал ей ни слова, не сделал замечания, не похвалил, не попросил ее телефон, словно провел время с механической куклой для танцев. Это было обидно.

Маша, закусив губу, села на стул и начала переобуваться, глубоко задумавшись.

В это время Стас, бросил свою танцевальную обувь в сумку и вытащил телефон, чтобы позвонить Вадиму и предупредить, что приедет через полчаса.

К нему подошла Дина.

– Зря ты так, – сказала она, глядя в его наглые карие глаза, обрамленные рыжими ресницами. – Я говорю про Машу. Она девушка хорошая, мне кажется лучше, чем твои предыдущие партнерши. Не смотри, что фигурой не вышла, некоторым, наоборот нравятся полненькие.

– Не мне! – бросил Стас, закидывая ремень сумки на плечо.

– Главное, чтобы человек был хороший! – пожала плечами Дина. – Ты же знаешь, бывает красотка – мужики за ней табунами, а она такая стерва!

– Ой, Дин, не говори банальностей, жизнь и так полна ими. Задолбало уже!

Он думал, что ему, в сущности, нет никакого дела до Машки. У него девиц симпатичных, у которых ноги от ушей, в каждом салоне полно. Зачем же ему тратить время на эту? А у Дины, наверное, крыша поехала, раз хочет впарить ему эту телку.

Стас холодно попрощался, вышел из колледжа и сел в свою машину – черную «БМВ». Изделия немецкого автопрома он предпочитал всем остальным: и «японкам», и «француженкам», и, тем более, «кореянкам». В этой машине, несмотря на сложную езду по московским улицам, Гусаров не сильно уставал, откидываясь назад, на мягкое кожаное сиденье. «Немец» был комфортным и солидным, полностью соответствовал его статусу.

Как некоторые его коллеги, он привык давать своим авто имена.