Дети Метро

Хрен с ними, уйду! Хотя нет, стоп! Ты же меня не сдашь, брат? Мы же друзья! Зачем тогда уходить?

Растрепанная голова Гусарова с торчащими в стороны рыжими волосами, пьяно покачивалась – он пытался себя контролировать, говорить трезво, но глаза его выдавали. Взгляд карих глаз сделался неуловимым, текучим, беспокойным. Такой взгляд обычно бывает у крепко выпивших людей, которые ошибочно считают, что контролируют себя полностью, что окружающие не замечают их опьянения. Максим, как и Гусаров, тоже почувствовал, что его разбирает хмель.

Стас вновь заговорил горячо и громко.

– Я тебя прямо спрошу, Макс: тебе нужна доля, небольшой процент, потому как в деле подвязано много людей, или кэшем сразу?

– А о чем речь? За сколько хочешь соскочить?

Гусаров скорчил недовольную гримасу, с обидой поглядывая на приятеля.

– Я что у тебя на крючке? Ты чего такой жесткий? Мягче, Макс, мягче!

– Это я так болтанул, без обид, – попробовал отыграть назад Максим, Стаса он злить не хотел.

– Окей! Я думаю… – пьяные глаза Гусарова пошарили по столу, он хотел, как в американских фильмах взять бумажку и написать на ней компромиссную сумму, но кроме мелких салфеток на столе ничего не было.

– Три? – Максим закашлялся, потом сказал осипшим голосом: – Стасик, по моим прикидам ты за это время наварил около пятнадцати.

– Побойся бога, Макс! Мне надо делиться, платить людям, разные расходы.

– Эту цифру я тебе назвал со всеми твоими расходами, все уже подсчитано, чувак! – Максима начала разбирать злость.

Пожалуй, зря он сейчас согласился на этот разговор, если бы позднее, как он и хотел, они столковались бы без глупых идиотских споров, а теперь вот надо сидеть и слушать несерьезный лепет Стаса. Но тот неожиданно начал сдавать.

– Значит, не любишь считать бабки в чужих карманах? – спросил он раздраженно. – Три с половиной!

– Five

! И торг здесь неуместен, как говорил Остап Бендер.

– Это сколько? Блин, завязывай со своим английским, когда я бухой мне не в кайф сидеть и напрягаться с переводом!

– Хорошо, пять лимонов.

– Ты че, Макс, краев не видишь? Не борзей! Максимум четыре и все, больше не могу, даже если бы и захотел. Это дедлайн или дедпойнт, тьфу, запутался уже.

– Можешь, Стас, можешь! Я по твоим глазам вижу, что можешь. Четыре с половиной и будем в расчете – продолжал давить Максим, чувствуя, что Гусаров поддается. Пьяные люди обычно не стойкие, а Стас хорошо выпил.