Операция начнется в подень

Надо, пожалуй, подключить наш отдел безопасности, чтобы всё как следует проверили. Думаю, здесь не обошлось без помощи со стороны твоих сотрудников. Я договорюсь с председателем фонда, чтобы он разрешил моим людям поработать. Милицию вы не вызывали?

– Нет!

– Пожалуй, правильно сделали. По городу сразу пойдут слухи, насмешки, докатится ещё до полномочного представителя президента.

– Может, в ФСК сообщить? – спросила Красовская, чтобы показать свою озабоченность.

Михаил Яковлевич недовольно посмотрел на неё, поморщился.

– Московское начальство их не любит, – многозначительно пояснил он. – Когда создавали отделы безопасности в структурах Госкомимущества, то чекисты хотели прикомандировать своих сотрудников. Анатолий Борисович выступил резко против, и теперь мы сами себе хозяева, без ненужных соглядатаев. Хотя меня они всё же обхаживают.

– В каком смысле? Хотят вытащить информацию или, как сейчас пишут, сделать агентом?

– Ты, Катюшка, начиталась всякого литературного мусора. Нет, хотят пристроить у меня своего человека, но я сопротивляюсь.

С другой стороны, может, лучше согласиться? Всё-таки стукач будет на виду, под моим присмотром, а то вычислять, кто именно закладывает, дело непростое, хлопотное. Однако заболтался я с тобой. Пойдём, что ли?

– Подожди ещё немного. Хотела с тобой посоветоваться. У нас скоро новый конкурс, на продажу выставлен спиртзавод.

– Знаю, в Сельмашевском посёлке. И что?

– На него есть хороший покупатель…

– Погоди, погоди!

Плотников сделал знак Красовской и отвел её в дальний угол большого кабинета, где стояло два стула, а между ними столик с графином воды и двумя стаканами.

Там они сели, и дальше разговор продолжился вполголоса.

Уральск, территория Центрального городского парка, 19 мая, 15.25

– Граждане, господа, товарищи, куплю чеки за хорошую цену!

Молодой парень в потёртых джинсах и спортивной куртке стоял возле киоска с детскими игрушками и курил. Иногда он отрывался от своего занятия, и тогда проходившие по дорожкам городского парка люди слышали его хрипловатый от долгого курения голос:

– Куплю чеки, куплю чеки!

Потом парень снова затягивался сигаретой, изредка поправляя висевшую на груди картонную табличку с надписью чёрным фломастером: «Куплю приватизационные чеки (ваучеры).

Дорого». На лице его была написана скука.

Во второй половине мая уже было довольно тепло. Холод наконец отпустил, и народ скинул тяжёлые куртки и кепки, тёплые шарфы и береты.