Шкаф с кошмарами

Из головы все не шел красный след от фломастера, разделивший Юлино горло на две неравные части.

* * *

Опоздавшая гроза заявилась в полночь. Как подвыпивший дебошир, она нетерпеливо стучала в окна, барабанила по жестяным свесам, сердито громыхала неразборчивой матерной руганью. Денис проснулся от яркой вспышки, плеснувшей в спальню холодного безжизненного света. На сетчатке отпечатался негатив комнаты – плотные шторы, шкаф-великан, приплюснутый комод, спящая рядом Таня, спинка кровати и прилипший к ней силуэт – все непроницаемо-черное, будто из другого мира, в котором рисуют только углем.

Холод лизнул затылок, вздыбив короткие волосы. Денис приподнялся на локтях, не до конца проснувшись, но чувствуя опасность хребтом. Напряженные глаза вгрызались в темноту, пытаясь поймать то неправильное, невозможное, леденящее позвоночник до самого копчика. Хотелось позвать темноту по имени – Юля все еще иногда прибегала к родителям по ночам, – но уверенность, что темнота не отзовется, не отпускала. Это не Юля.

В ногах мягко прогнулся матрас. Антрацитовый сгусток поплыл вперед, бесшумно вминая ортопедические пружины. Так могла бы идти Бася, будь она килограммов на тридцать тяжелее. Гроза притихла, точно испугавшись, перестала отблескивать молниями, и Денис был даже рад этому. Лед сковал тело. Не в силах пошевелиться, он слушал тихое дыхание жены и ждал, когда то, невидимое, подползет поближе, вплотную, где не понадобится свет молнии, чтобы разглядеть разорванный угол рта, похожий на недобрую ухмылку.

Темное пятно замаячило у самого лица, и Денис крепко зажмурился. Не хотел видеть, как из мрака соткется некрасивое детское лицо в обрамлении влажных волос. За окном беззвучно выстрелила молния. Даже сквозь сомкнутые веки он увидел ее, точь-в-точь как запомнил, в мельчайших деталях. Только разодранный рот будто стал шире, а зубы белее и длиннее.

Таня так и не проснулась. Перевернулась на другой бок, закинула стройную ногу на мужа, чудом не задев ночную гостью. Ее сонное тепло влилось в Дениса, дробя парализующий лед в мелкую крошку. Все еще не соображая, что происходит, он сел, вытянув перед собой дрожащую руку. Где-то там, совсем рядом, в бесконечной бездне мрака, ее нащупала узкая детская ладонь, холодная, чуть влажная – и Денис все понял.