Попрощайся!

В глазах металось пламя азарта, предчувствие грядущей битвы. Лене показалось, что глубоко в душе Фаины Григорьевны, приветствуя внезапное приключение, ликует бушующий шторм эйфории.

Жан

Испаряясь с темного зеркала Онежского озера, на улицу Пушкина надвигался туман. Подобно восставшему мертвецу он волок свое аморфное тело, цепляясь призрачными пальцами за кусты и все еще зеленую траву. Он обтягивал парк, изливался на дорогу, влажной дымкой колыхался во дворах, вплотную подбирался к домам. Оседал каплями на остывающих автомобилях, загонял промозглую стылость под одежду припозднившихся путников.

Спасаясь от холода, Жан набросил капюшон и даже стянул завязки. Сунув руки поглубже в карманы, переступил с ноги на ногу. Сидеть в засаде оказалось не так уж романтично, как расписывали авторы давно минувших веков. Он уже битый час околачивался в густой тени деревьев, в самой глубине двора «дома с башенкой». Озябли пальцы и кончик носа, от неподвижности затекла спина. К тому же Жан поймал себя на мысли, что замирает всякий раз, заслышав въезжающую во двор машину: вдруг кто-то из соседей заприметил подозрительную фигуру, прячущуюся среди пожелтевших берез, и вызвал полицию? И что тогда делать? Даже если ты ни в чем не виноват, как объяснить, почему ты топчешься на одном месте, скрываясь под покровом осеннего вечера? Но хуже всего оказалось ожидание.

Томительная скука, выматывающая душу, капля за каплей лишающая уверенности в правильности разработанного плана. Поэтому, когда запиликал домофон на двери Лениного подъезда, Жан едва не подпрыгивал от нетерпения.

Кто там? Очередной собачник вывел питомца на прогулку? Или кто-то обнаружил, что в холодильнике пусто, и решил купить сыра и хлеба на завтрак? А может, этот кто-то просто работает в ночную смену и теперь спешит на работу? Но, по счастью, богам наскучило наблюдать, как Жан мучается ожиданием: из подъезда вышли родители Лены.

Почему-то Жан думал, что они будут озираться по сторонам, поглубже нахлобучивать шляпы, поднимать воротники плащей и вообще вести себя как шпионы из плохонького фильма.

На деле же родители Лены не оборачивались, пытаясь вычислить «хвост», а шли уверенно и четко, словно роботы, запрограммированные на определенный маршрут.

Папа, высокий плотный мужчина в очках, действительно был в плаще, но на этом сходство со шпионами заканчивалось. Механический широкий шаг он сопровождал нелепыми взмахами рук. Из полурасстегнутых бортов плаща выглядывала кукольная голова.