MARIUPOL. Слезы на ветру. Книга-реквием

org/wiki/%D0%9F%D1%81%D0%B5%D0%B2%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%BC) Ovation (с англ. овации).]

Как «мстили» за это английским дипломатам? Их обирали без зазрения совести чекисты, коллеги Бориса, на таможенных постах Внуково и Шереметьево. Мы пили настоящий Earl Grey tea от Twinning's в желтых жестяных коробках и смеялись над английскими лохами. Чай англичан никак не мог пройти фитосанитарный контроль.

Сколько долларов могла свободно запихать в женский интимный орган выезжавшая за рубеж советская гражданка? Цифирь по тем временам астрономическая.

Хотя сейчас это не деньги – пятьдесят тысяч. Лейтенанту и женщине-дознавателю дали по звездочке и копеечные премии в тридцать рублей.

Чем угощал солощий Юрий Владимирович Андропов? Не разбежишься: чай «Бодрость», карамель и хрустящие хлебцы. Борис во всем подражал патрону и угощал именно так. Чефир (крепкий чай), хлебцы, карамель. От того чефира на пустой желудок у меня были жуткие рези. А ел он в Кремле. Бутерброд с черной икрой стоил две копейки.

– На рубль никогда не набирал.

Нельзя. Лопнешь, – делился секретами общепита Кремля веселый полковник.

Чем занималось КГБ за сорок восемь часов до начала бузы «папенькиных сыночков» в Алма-Ате? Борис рассказывал, их высадилось два самолета с интервалом в два часа. В первые сутки задержанных было сотни. На вторые еще больше. Дети местных баев, начальников складов, рынков, заводов и партийной элиты. И ни одного из семей рабочих, учителей, строителей.

– Мы успели вовремя, – сказал Б.

Б.

Сумгаит. – А почему проворонили Сумгаит? – по горячему спрашиваю собеседника.

– Они просили перевести весь контроль за республикой на местное КГБ.

– Клянемся, контроль не потеряем, – твердили чекисты из Баку. Ворковали, умоляли, зубы заговаривали. Из кожи вон лезли больше двух лет. «Ласковым» и «преданным» персам поверили на слово. Свои в доску. Ровно через год началась резня в Сумгаите, затем Карабах.

Лубянку развели, как тех дурех из Нахабино, что насиловали в моей роте азера, подумал я.

Разница только в том, что чекисты поверили через два года, а простушки через два-три месяца. Кинутые сыновья и дочери русского народа.

Почему перед ним на коленках ползал Иосиф Кобзон? Певец написал заявление в Совет Министров СССР: его изводят и не дают жить антисемиты. Слова Б.Б.В.:

– Рыл три месяца. Нигде и ничего.

От той истории 1981 года у Бориса осталось перекошенное лицо и пачка визиток певца, отпечатанных в Англии на березовой коре.