К востоку от полночи

 – А, опять от него… Завидная настойчивость. Хорошие бойцовские качества настоящего мужчины. Бьется до последнего вздоха.

– Читайте, читайте, – посоветовал Костяновский. – Это интересно.

– Не сомневаюсь, – сказал Чумаков и прочитал жалобу.

Она была похожа на детективный роман. На двадцати страницах машинописного текста бойким языком была изложена жизнь Чумакова, история его грехопадения, потрясающие подробности личной жизни и умопомрачительные сцены преступной деятельности. Остальное было посвящено тем, кто живет с Чумаковым.

Характеристика каждого была дана с завидной полнотой и фантазией, автор не поскупился на сочные эпитеты и в довершение всего перечислил по номерам отрицательные качества самого Чумакова. Качеств было двадцать одно. Как в карточной игре.

– Очко-о, – протянул Чумаков. – Вы знаете, обо мне не писали даже в стенных газетах. Это написано не без таланта. Я растроган.

– И это все? – спросил профессор, перелистывая журнал.

– А что еще? Абсолютная чепуха, даже оправдываться не стоит.

Но почему жалоба попала к вам? Я подчиняюсь администрации больницы, а не кафедре.

– Дело в том, что мне передали на рецензию историю болезни жены этого человека. Естественно, я должен отреагировать. Ну, а жалоба… Можете считать, что я специально забрал ее.

– Для чего?

Впрочем, он и сам знал – для чего. Ему хотелось услышать, что скажет профессор.

– Я найду способ замять эту некрасивую историю и обещаю вам, что она не выйдет за стены моего кабинета.

Рецензию, естественно, тоже напишу благоприятную для вас. Но вы должны обещать мне…

– Уйти из больницы. Я вас правильно понял?

– Ну, зачем же так? – поморщился профессор.

«Еще бы, – со злостью подумал Чумаков. – Если я уволюсь, это будет полпобеды, если я подчинюсь – полная».

– Вы талантливый хирург, – продолжал Костяновский, – добрый и честный человек, вы прекрасно справляетесь с работой, и, право же, я бы не хотел вас терять…

– Вы? Лично? – снова перебил Чумаков.

 – Еще раз напоминаю, я работаю в больнице, а не на кафедре и вам не подчиняюсь.

– Я могу подействовать на вас и через администрацию… Вы понимаете, что если жалобе дать ход, то это может существенно отразиться на вашей судьбе.

– Это не первая жалоба, – сказал Чумаков, – и не последняя. Обычная кляуза.

– Да, не первая. Но может стать последней.

– В каком смысле?

– Понимайте, как знаете. А насчет того, кляуза или нет, то это надо доказать.