Игра на своем поле

– Капитан! Я бы сразу хотел… – голос принадлежал Талееву, и краем глаза Сергей заметил, как журналист сделал такой решительный шаг навстречу командиру, что тому из-за нехватки места пришлось даже отступить к переборочному люку, из которого он появился в центральном посту.

– А это, судя по обращению, и есть наш знаменитый кремлевский журналист, которого мы всем экипажем должны холить и лелеять…

– Капитан, – Гера был настырен, – я бы сразу хотел…

– Пренепременно! – Командир обращался теперь ко всем. – Сразу же после того, как прослушаете инструктаж помощника и распишетесь в журнале по технике безопасности.

Исключений нет! Потому не будет терять времени.

Шумилин, обернувшись к Сергею, довольно громко поинтересовался:

– И этот сердитый дядечка – твой знакомый?

Сергей кивнул.

– Может, по знакомству домчит без тряски и не утопит?

– Шумилин, – Гейко был серьезен, – прекрати изображать профана. Думаю, даже мы узнаем сейчас немало таких нюансов, о которых и не подозревали.

– Вот это совершенно правильно, – помощник двинулся вперед по проходу, – конечно, я учту вашу специальную подготовку, и это сэкономит нам уйму времени, – и добавил уже больше для себя: – А то води тут, как в музее, то «шишек» сухопутных, то «друзей животных» или садоводов-любителей.

Передышка дала возможность Сергею собраться с мыслями. Он сделал успокаивающий жест Герману:

– Я к вам через пять минут присоединюсь. Только поздороваюсь поближе со старым знакомым.

Уже в крохотной командирской каюте Милецкий поинтересовался:

– А я ведь сразу заметил, как ты опешил и струхнул.

Но не смог отказать себе в удовольствии. И сейчас готов биться об заклад, что знаю, чего ты испугался. Больше всего тебе не хотелось, чтобы в присутствии твоих друзей я громко заорал: «Привет, Редин!» Ладно, не напрягайся. Догадаться мне совсем не трудно было: ведь я получил накануне список тех, кого сегодня вывожу, а тут в отсеке вдруг тебя увидел. Сразу всплыло: «…номер три – капитан третьего ранга Казаков Сергей Михайлович». Сложил два и два…

– Володя, не всегда это четыре получается!

– Вот потому я не заорал. Ну-ка, покажись поближе.

Сергей сам знал, что очень сильно изменился внешне. Черты лица заострились, шрам, рассекающий левую бровь и спускающийся к мочке уха, оттянул вниз уголок глаза, отчего физиономия приобрела выражение постоянной настороженности, недоверия, даже мрачности. Вместо пышной шевелюры волосы были коротко подстрижены и закрывали верхнюю часть лба.