Злая память. Книга вторая. Сибирь

 – первой громко рассмеялась Лариса. – …На какой панели или помойке? Там в Чечне или уже здесь, возле дома?.. А знаешь, кабель?.. Я ещё сто раз подумаю, прежде чем разрешу тебе видеться с сыном!..

– Прости меня, Валера! Ведь я вовсе не догадывалась… Какой же я была дурой, когда напросилась поехать с тобой!.. – уже на улице Ирина нервно перебирала свои пальцы. – …Пожалуйста, отвези меня на вокзал и возвращайся к сыну.

– Прекрати говорить глупости! Разбитую чашку уже не склеить!.. – ответил Князев.

«Полнейший абсурд!.. – шагая по вечерним улицам, размышлял про себя Валерий. – …Я, фактически свободный от брачных уз, взрослый мужчина. К тому же, коренной житель данного города!.. Да, ещё и имеющий трёхкомнатную «полнометражку». При этом вынужден искать себе случайную ночлежку. Словно какой-то бомж или некий горе-любовник, неумело скрывающий своё новое увлечение… Опять же с сыном очень нехорошо получилось.

Гостиница

Гостиничный номер, в который на неделю заехали Валерий с Ириной, конечно же, был не пятизвёздочным, однако вполне пристойным для временного проживания. По-домашнему уютным и просторным, со всеми необходимыми условиями для комфортного времяпровождения.

Наконец-то добравшись до цивилизованных коммунальных удобств, до самой элементарной возможности очиститься от дорожной пыли, душевая комната была тотчас же оккупирована Ириной. В то время как Князев, улучив свободную минуту, присел к телефонному аппарату. Его записная книжка осталась там, в «захваченной» бывшей женой квартире. Потому и пришлось майору долго штудировать телефонный справочник; десятки раз перезванивать; интересоваться; уточнять и расспрашивать случайных абонентов, в поисках необходимых ему адресатов.

Здесь следует заметить, что Валерий (еще, будучи в Чечне) мягко говоря, лукавил, когда объяснял своей нынешней спутнице, будто бы отбывает он на родину исключительно ради урегулирования имущественных и мелко-бытовых вопросов. Как раз о квартире; либо о чём-то ином, так или иначе связанном с его прошлой семейной жизнью, он думал в самую последнюю очередь. Точнее, он вовсе об этом не задумывался.