Злая память

«Уж лучше б я сдох в Чечне!..» – именно эта грешная мысль мелькнула в голове Князева, когда заглянув в комнату, он застал врасплох свою супругу в постели с мужчиной. И не просто с мужчиной. Когда-то Валерка считал его своим другом. Это был тот самый Сашка, неизменно флиртовавший с его Лариской на их дружеских вечеринках. Факт, как говориться: был на лицо.

Увидев в дверном проёме Князева, Лариска лишь вызывающе усмехнулась. Тогда как Сашка мигом вскочил на пол. Смущённо натягивая на себя плавки, он попытался хоть чем-то оправдаться перед нежданным гостем.

– Валера, ты только не подумай ничего плохого!.. Это получилось у нас впервые и чисто случайно! И вообще, мы лишь целовались!.. О том, чтобы согрешить, мы и вовсе не думали!..

Уж лучше б он помалкивал.

Отчаяние, бессилие, некая тоска и внутренняя боль – всё это и многое другое, накопившееся за последнее время, вдруг залпом выплеснулось из Князева наружу.

Бил больно… Нет, не бил. Скорее, он их молотил. Молотил больно, безжалостно и чрезмерно жестоко, невзирая на хруст костей, на крики и мольбы о пощаде.

Словно расправлялся он сейчас вовсе не с теми, кто совсем недавно был ему дорог, а с самыми настоящими чеченскими отморозками, только-только отплясавшими на его кровати свой безумный зикр. Лариска, Сашка, чеченские боевики – все они нынче были для Князева врагами, без каких-либо отличий и разницы. Потому и не было в нём ни жалости, ни послаблений.

Когда же запал злости иссяк, вернувшийся с войны офицер сгрёб свои самые необходимые вещи и покинул, в прямом и переносном смысле, свой разбитый семейный очаг.

Всю свою сознательную жизнь майор был твёрдо убеждён в том, что поднять руку на женщину – самое последнее для мужика дело. Однако в тот пасмурный осенний вечер, Валерий вдруг понял, что и в этом, казалось бы, непререкаемом правиле, возможны свои исключения. Отчасти, он успокаивал себя ещё и тем обстоятельством, что руку он нынче поднял вовсе не на жену и не на женщину, а на последнюю тварь.

Остаток вечера Князев провёл в близлежащей дешёвой забегаловке, заглушая душевную боль изрядным количеством водки.

Он коротал время в ожидании наряда милиции. Отчего-то, майор был абсолютно уверен в том, что за нанесение тяжких телесных повреждений, его обязательно «закроют».

«Как не крути, а обошёлся я с ними чересчур жестоко!.. Лариска, и без того баба мстительная… Кто-кто, а она уж точно не упустит шанса со мной поквитаться. Да, и плевать!..»

Свою жизнь, майор считал уже конченой.