Вокруг того света

 – я вдруг услышал за своей спиной очень знакомый мне голос.

Оглянулся и увидел Осинцева, своего армейского друга, который стоял сейчас на крыльце подъезда высотного дома. Сашка был одет в обычную домашнюю одежду и такие же домашние тапочки. Рядом с ним стоял мужчина в сером костюме. По всему было видно, что данный мужичок был Сашки хорошо знаком. Вернее всего, он пришёл к Осинцеву в гости. Потому как одет он был совсем не по-домашнему.

Дождь уж давно кончился. О нём напоминали лишь многочисленные лужи.

– Помниться, ты обещал зайти в гости!.. – заметив моё замешательство, продолжил Осинцев. – …Но так и не заглянул к своему армейскому другу!

– Я заходил!.. – мне ничего не оставалось, кроме как соврать. – …Однако в твоей квартире живут совсем другие люди!

– Подскажи, в какую именно квартиру ты заходил!.. – продолжил свой допрос Сашка. – …На какой этаж поднимался?

– По-моему, это быт третий этаж! – ответил я, не на секунду не задумавшись.

– Ну вот!.. Ты вновь всё перепутал, ведь я живу на четвёртом!.. – недовольно поморщился Сашка. – …Ошибся этажом. Мог бы расспросить соседей, поинтересоваться у людей на улице, на детской площадке!..

Я подскочил с кровати посреди ночи. Осмотрелся, где, собственно, ныне нахожусь? Достаточно скоро пришло понимание того, что это была спальня моей квартиры; окно, выходившее во двор дома, сквозь которое светила полная луна. Никакого Сашки Осинцева рядом со мной вовсе не было, как и не было рядом со мной луж и многоэтажки.

Почему я столь подробно описываю свои первые впечатления после пробуждения? Да, потому что мои недавние сновидения были чересчур реалистичными. Скажу больше, окружавшая меня действительность, казалась мне менее достоверной, нежели то, что я увидел во сне. Дабы полностью вернуться в нынешнюю реальность, мне пришлось припомнить события минувшего вечера. Вспомнил, как на обратном пути из райцентра, я вновь промчаться мимо недостроенного жилмассива «Рерих».

«Опять же Осинцев! Какого чёрта он будоражит мою душу, мои воспоминания? Что, вообще, ему от меня надо?..»

Уж и не знаю, чувствовал ли я за собой какую-то вину, либо то была давняя болезнь моей совести.