Гарем ундер-лейтенанта Говорова

Лишь тогда, когда наступает прозрение, когда пристрастия становятся непосильной обузой, менять что-то уже поздно. С вновь приобретённым, приходиться жить до конца жизни… Весьма короткой жизни!

Офицер, ты вовсе не понимаешь, как глубоко втягиваешься в то болото, становясь, всё более и более зависим от беспорядочного и бестолкового удовлетворения своих низменных потребностей. Прошу отнестись к моим словам предельно серьёзно. Как ты знаешь, я независим и весьма переменчив, потому и могу сказать тебе правду, приоткрыв глаза на кое-какие существенные моменты.

– Переспать с дамой, по-твоему, плохая привычка?.. – усмехнулся в ответ Герман. –…А тебе не кажется, что, избавившись от этой самой «вредной привычки», человечество прекратит своё существование?

– Менять женщин как перчатки, вот что я называю дурной привычкой!.. – пояснил свою точку зрения Джокер. – …К пагубным привычкам я так же отношу твой безумный азарт, а также полное вероотступничество!..

– А причём здесь вера? – в удивлении Говоров уставился на своего ночного гостя.

– Притом, что вместо иконы, ты уж начал молиться на карту из игральной колоды!.. – Джокер осторожно щёлкнул по стоящей на столе карте с изображением Лауры. – …Парень, пока не втянулся!.. Пока ещё не поздно. Давай-ка, я подскажу, как ты можешь избавиться от той самой злополучной колоды, которую ты прячешь под своей подушкой!

– И не подумаю! – категорично ответил офицер.

– Тебя, кстати, не волнует тот факт, при котором гречанка, француженка, немка, австрийка, испанка и прочие из тех, кто за последнюю неделю побывал в твоей постели – все они, прекрасно тебя понимали! Ты общался с ними, как на родном языке.

– Более не желаю ничего слышать!.. – ундер-лейтенант демонстративно заткнул уши пальцами. Однако очень скоро, он вдруг спохватился. – …Впрочем!.. Кое в чём ты, пожалуй, всё ж таки сумеешь мне помочь. Посодействуй в возвращении Лауры!

– А как на счёт того, чтобы навсегда избавить тебя от её любовных чар? – переспросил Джокер.

– Забудь!.. – Говоров ударил по столу кулаком. – …И вообще, проваливай!.. В противном случае, я вышвырну тебя из каюты силой!

В то же мгновение, в корабельном помещении наступила тишина. Герман огляделся, каюта оказалась абсолютно пустой.

– Ну, не скотина?.. – переполненный гневом и злобой, Говоров завалился на кровать. – …Всю масть, сволочь, сбил!..