Гарем ундер-лейтенанта Говорова

Потому как поражает, считай, самое святое! – Мирон закончил своё повествование, в тот самый момент, когда офицеры вновь вышли на пристань.

– Кто знает. Быть может, и хорошо, что мы не попали нынче в бордель! – прибывая под сильным впечатлением от услышанного, высказался вслух Семён Лазарев.

– Семён, если ты опасаешься благородного борделя, то и не хрен тебе было засматриваться на немецкую блондинку! Ту самую, что безудержно визжала на коленях голландца!.. – огрызнулся в ответ Демидов. – …Потому как подхватить негодную хворь, именно с ней было гораздо проще!

– По-моему, самое время вернуться в харчевню, которую мы совсем недавно покинули!.

. – махнул рукой лейтенант. – …Продолжим брататься с английскими матросами!

– И то верно! – поспешил согласиться Русаков. Его никак не могли покинуть тяжёлые мысли о диковинной заморской болезни. Потому и собирался он залить данную душевную червоточину приличной дозой спиртного.

Вслед за Мироном потянулся и Глеб, за ним Семёном.

– Господа! Я, пожалуй, вернусь на «Полтаву»!.

. – чуть замялся Говоров, не тронувшийся с места. – …Устал, да и в сон меня сильно клонит!

Если разобраться, то усталость была тут вовсе не причём. Просто пьяная ночь в абсолютно чужом городе, да ещё и в одном питейном заведении с бандой неадекватных англичан, Германа вовсе не прильщала. В подобной компании могло случиться всякое. В то время как Говорову совершенно не хотелось огорчить своего престарелого отца, бывшего шаутбейнахта (табель о рангах относит данный чин к четвёртому классу; позднее данный чин будет переименован в контр-адмирала).

Кроме того, Герман дорожил своей должностью, своим местом на судне. Морем он бредил ещё с детства. Более того, невзирая на регалии отца, он самостоятельно прошёл весь путь от простого матроса до ундер-лейтенанта крупного военного фрегата. Потому и поспешил Герман вернуться на «Полтаву».

Оказавшись в своей каюте, Герман снял камзол. Почувствовав отчасти тяжеловатый вес верхней одежды, офицер опустил руку в карманы и обнаружил колоду карт, переданную ранее ночным нищим.

В свете зажжённой свечи Говоров поворошил в руках те атласные картинки. В принципе, в них не было ничего необычного. Стандартная колода из пятидесяти четырёх карт. Впрочем, был в ней и ряд довольно странных, пусть и малозначимых особенностей. К примеру, четыре карты, относящиеся к «двойкам», выглядели абсолютно новенькими, будто бы их только-только нарисовали.