Это вам не Форт-Нокс

А деньги, как известно, любят размеренность, порядок и вовсе не терпят какой-либо суеты.

В самом конце того самого коридора настенные часы, на которых отражено текущее время: три часа дня. Прямо под часами офисный кабинет, на двери которого значиться надпись: «Отдел информационной безопасности».

Сразу за этой дверью и находиться рабочее место Олега Шилова, начальника данного отдела. Кабинет не большой и не маленький; вполне достаточный для нормальной работы, без каких-либо изысков или излишеств. Стеллажи, три рабочих стола, пара тумбочек, куча всевозможных проводов, какие-то специфичные компьютерные прибамбасы – вот, собственно, и весь внутренний интерьер.

Рабочий стол начальника отдела располагался по самому центру кабинета. Глядя на шефа, уставившегося в экран монитора, может запросто сложиться ощущение, будто бы Олег Григорьевич полностью погружён в текущую работу, занят какими-то сложными схемами, проверками, переписками с филиалами и поставщиками электронного оборудования. На самом деле, Шилов лишь создавал видимость бурной деятельности.

В действительности, к трём часам дня весь его утренний рабочий азарт давно иссяк. Он тупо ожидал шести часов вечера, то есть, окончания рабочего дня, попутно составляя какой-то малозначимый аналитический отчёт, и размышляя о событиях вчерашнего вечера.

«Эх, Женька-Женька.… Ведь нормальным был парнем. Связался с какими-то подозрительными типами, откровенными мошенниками, потому и вляпался. Скорее всего, эти самые, более ушлые дружки его же и подставили.

Напели песенку о пресловутом «пацанском слове», потому и взял он всю вину на себя.

Девять лет тюрьмы! Почти четверть, и без того короткой жизни. Причём, самые лучшие её годы. И всё это, коту под хвост. Всю судьбу себе испоганил.… Да, ещё и полная конфискация. Даже и представить себе не могу, как это, в одночасье остаться вообще без всего, чем ранее обладал, что у тебя когда-либо было.

Да, ещё и Ленка на него взъелась, со мной поссорилась. С самого утра молчит, не разговаривает.

Кажется, до Женькиной отсидки, между Павлюченко и супругой не было ни конфликтов, ни личной неприязни, а тут, как с цепи сорвалась. Из-за Женьки теперь и я не в почёте.

Как же благодарен я своей судьбе, что в «смутные девяностые» или «неопределённые нулевые», я не поддался искушению ввязаться в какую-то авантюру по быстрому обогащению, а напротив, вёл размеренный и праведный образ жизни. Потому и чувствую я себя, на закате жизненных лет, вполне комфортно и спокойно.