Это вам не Форт-Нокс

– Ты ведь знаешь, что он вовсе не бандит… – в полголоса ответил ей глава семейства. – …Он случайно попал в какие-то финансовые заморочки.

– За «финансовые замарочки» пятнадцать лет у нас не дают… – вновь прошипела супруга и тотчас спохватилась. – …Кстати. А почему он так рано вышел? По-моему, ему ещё лет пять или семь в тюрьме следовало сидеть. Сбежал?..

– Попал под амнистию… – очевидно услышав тихую перебранку супругов, в полный голос ответил из прихожей гость. – …Сдаётся мне, я вовсе некстати. Может мне уйти?

Шилов сконфуженно выглянул в коридор.

Павлюченко в полной растерянности стоял в одном ботинке, не решаясь снять его вслед за первым.

– Да брось ты, Жека…. – Олег крайне неловко чувствовал себя меж двух огней. Ему никого не хотелось обидеть: ни супругу, ни товарища. – …Не обращай внимание. Проходи в комнату.

– Нет, обожди… – жёстко возразила Елена. – …Евгений, извини. Но ты, действительно, вовсе не ко времени.

– Тогда я пошёл, – покорно согласился гость и начал обуваться, взяв в руки только-только снятый ботинок.

– Лена, прекрати… – Шилов заметался меж двух дорогих его сердцу людей. – …Ведь мы с Женькой с самого детства…

– Десять лет ты как-то обходился без своего Жени. И ещё десять как-нибудь проживёшь.

– Олег, не надо. Не ссорьтесь… – Павлюченко уже успел выйти на лестничную площадку. – …Пожалуй, я зайду в другой раз, когда буду ко времени.

– Ну, ты и язва… – Шилов глянул на супругу как-то совсем уж не добро. Он её просто не узнавал. Как она могла выгнать из дома его лучшего друга? Причём, не просто выгнать, а сделать это в крайне грубой, вызывающей форме.

Наспех обувшись и, прихватив с собой куртку, Олег выскочил из квартиры вслед за своим товарищем.

– Домой можешь не возвращаться… – выглянув в подъезд, в отчаянии выкрикнула Елена. Всего лишь пять минут назад между ними была полная идиллия, абсолютное взаимопонимание и взаимоуважение. И вдруг…

«Что с ним произошло? Как можно было мне ответить в столь дерзкой форме?.. И ради кого?.. Ради этого урки…»

На город постепенно наваливались тяжёлые сумерки.

На веранде детской площадке расположились двое взрослых мужчин. Вокруг веранды никого, лишь шум холодного ветра, моросящий дождик и лёгкое шуршание жёлтой опавшей листвы. На широкой лавке разложен нехитрый продуктовый натюрморт из колбасной нарезки, двух пластиковых стаканчиков и початой бутылки водки.

– Что, Олег? Хреново живёте? – поинтересовался Павлюченко после первых, принятых на грудь ста грамм.