Хозяин Медведь-горы, или Тайна последнего Артефакта

Он хотел осваивать эти земли, но здесь же, в конце 19-го века, произошёл огромный оползень с разрушением части дач и приусадебных участков тогдашней местной знати вблизи побережья.

– Эта территория, – он показал рукой дальше в сторону парка, – является давней оползневой зоной. И многие годы эти земли не осваивались по этой причине. Да и вообще, из-за неудобства застройки на этих землях: пересеченной местности, овражков, понижений и подвижек береговых склонов являлся трудно-осваиваемой зоной. Абразионный оползень, одним словом, – с озабоченностью в голосе проговорил Михаил.

– Это, вроде, так же, как и та гостиница с тем рестораном, где потом построили жилые апартаменты “Эдинбург”? – вспомнил я пояснения Мишки о подобном оползневом участке на другой стороне Ялты у Массандровского пляжа.

Михаил кивнул головой.

– Ну да. Он же местный. Эта тема актуальна для него, – понимал я внутренние переживания Михаила за его родной город.

Для меня, эта тема была, в общем, малоинтересна, чтобы спрашивать у него насчёт того купца и тех, дореволюционных, времён в истории Ялты.

– И здесь, так же, как и на Дарсане, – он махнул рукой в сторону набережной, – ялтинцы высаживали с 1947 по 1952 год тысячи деревьев и кустарниковых роз. Завезли плодороднейшей дерновой земли с Ай-Петри и жёлтого песка из-под Севастополя для прогулочных дорожек. Спланировали аллеи, дорожки, теневые площадки и цветники. Обсадили растениями и разбили городской парк, преобразовав окружающий ландшафт.

Мне трудно было представить себе “дикий” берег на месте Приморского пляжа, как и неосвоенные, заросшие кустарником и мелколесьем, земли, здесь, в этом самом парке нынешней красавицы Ялты. Тем более, что всё вокруг меня никак не напоминало о былой неустроенности этих территорий и, лишь теперь, после Мишкиных слов, я задумался о том, что всё это видимое растительно-цветочное изобилие здесь, как и по всему городу, было следствием давних целенаправленных усилий и огромного труда жителей этого солнечного города, направленных на озеленение и благоустройство этих земель, плоды которых воспринимаются их нынешними потомками и вот такими приезжими, вроде меня, как нечто само собой разумеющееся.

– Значит, строить высотки здесь нельзя? – полуутвердительно спросил я.

– Сейчас применяются новые технологии. С углубленным фундаментом и заливкой основания высокопрочным бетоном. Посмотрим, как оно будет потом, – в Мишкином голосе сквозило сомнение.