Хозяин Медведь-горы, или Тайна последнего Артефакта

Выйдя, наконец, на санаторскую набережную, обсаженную по обеим сторонам большими кустами вечнозеленой агавы, больших кактусов и красивых кустов с высокими метелками белых бутонов (даже Олег не смог мне сказать их название) я подумал, что это место – Партенит – нравилось мне всё больше и больше. Тут же росли такие красивые для меня высокие, “пышнокронные” акации с их ажурно-перистыми, длинными листочками и множеством нежно-розовых соцветий среди них. Отсюда, с набережной, открылся вид на сине-голубые водные просторы – я опять увидел море, второй раз за сегодняшний день.

Слева от нас на берегу открылся вид на высокий обрывистый холм, высившийся, как утёс, над береговой зоной, с огражденной смотровой площадкой наверху – там виднелись маленькие фигурки людей, смотревших на нас с высоты в 40 метров. И там же, сзади холма, виднелась часть высокой красно-белой, телевизионной вышки. Ниже, ближе к пляжу, был виден светло-коричневый бок большой округло-покатой скалы, напоминающей этакого каменного, гладкого головастика, повёрнутого тушкой к морю или, благозвучнее, “крутолобика” (я так и окрестил его про себя, а потом сказал Олегу).

Подойдя к территории пляжа, мы спустились к берегу моря с мягким, рассыпчатым песком почти чёрного цвета, переходящего у кромки воды в галечный пляж. Всё видимое отсюда пространство пляжа, длиной около километра с обеих сторон, ограничивалось слева этим вползающим в море “крутолобиком” – удивительной формы гигантского гладкого валуна высотой метров 20.

– Да, при всей разнице в размерах, у этого мыса есть определённое сходство в форме. И для меня он – Медвежонок, – сказал Олег. – Или Малый Медведь. Выбирай, как что тебе больше нравится.

Своими внешними очертаниями он и впрямь реально напоминал отсюда, с пляжа, малого каменного Медведя, вернее, Медвежонка, прилепившегося к телу огромного отца-Горы.

Когда я сказал об этих своих наблюдениях Олегу, он, к моему удивлению, поправил меня, сказав, что не к отцу, а к матери.

– Какая же это мать! – воскликнул я. – Не мать Гора, а Медведь-гора.

– А для тавров это была именно Мать-гора. И он, – Олег кивнул головой в сторону “Медвежонка”, – и есть её малое дитё.