Пасмурный полигон

– Запомните, советник… Все, что ни делает полиция, делается с согласия и ведома рейхсфюрера СС Гиммлера. Вы хотите сказать, что не согласны с ним? И вообще, я посоветовал бы вам, Эккерт, не мутить воду вокруг всей этой истории. Если все так, как мы думаем, все не так безобидно. И берегитесь обжечь ваши целомудренные крылышки… Не советую шутить с гестапо…

– Благодарю за совет! – Эккерт встал, сухо поклонился. – Все, что мне нужно было, я узнал. Разрешите откланяться?

Он, не оглядываясь, пошел к двери. Когда белоснежные створки мягко сомкнулись за ним, Небе встал из-за стола, подошел к окну.

– Вот что, Курт… – сказал он. – Стенограмму этого разговора положи в досье господина Эккерта, а копию дай глянуть мне. И пусть эти болваны в Киле еще раз как следует пощупают одежду этого Ульриха. Все его вещички перетряхнуть! Тут что-то должно быть.

2

Геринг принял Эккерта в своей библиотеке, расположенной в правом крыле министерства. Доступ сюда был разрешен близким, самым преданным. Адъютант рейхсмаршала майор фон Браухич провел Эккерта по длинным коридорам мимо охранников, для которых не имели никакого значения всевозможные пропуска: только адъютант Геринга мог провести сюда посетителя.

– Как шеф? – спросил Эккерт. – В каком настроении?

Фон Браухич, племянник главнокомандующего вермахтом генерала Браухича, в прошлом известный автогонщик, пожал плечами:

– Кажется, в неплохом… Но вы же его знаете…

«Наци номер два» разглядывал привезенные из Праги картины.

Увидев Эккерта, он замахал руками:

– Где же ты бродил? Я тебя уже два раза спрашивал. Даже имениннику это не позволено.

– Дела, господин рейхсмаршал… Неприятные новости.

Геринг дернулся всем своим туловищем.

– Ну?

– Как вы знаете, у нас часть заводов работает не на полную мощность.

– Да-да, я знаю… – Геринг аккуратно сворачивал полотна. – Этих проклятых шведов давно нужно было оккупировать. Фюрер слишком нянчится с их нейтралитетом. Ну и что?

– Так вот, я послал в Швецию некоего Ганса Ульриха. Он уже дважды выигрывал эту чертову гонку с рудой. И, кроме этого, он прижал финнов с никелем. Он не даром жевал свой хлеб, а комиссионных брал тринадцать процентов.