Пасмурный полигон

– Фюрер… эта женщина была права! Я уже давно не могу сказать вам ни одного слова лжи. Ваш взор испепеляет. Вы можете исповедовать даже самых закоренелых грешников: они падут перед вами на колени. Это сверхъестественный дар, мой фюрер.

– Ты слышал, Линге? – Гитлер замахал руками камердинеру. – Герман то же сказал о моем взгляде. А ведь он всегда говорит мне в глаза даже самую суровую правду!

Геринг не мог упустить такого момента.

– Да, мой фюрер, я и сейчас хочу это сделать…

Гитлер встрепенулся:

– Что случилось, Герман? Твой тон меня пугает…

– У вас плохие помощники, мой фюрер! Мне стыдно, что усилия великого человека, не жалеющего себя для блага нации, частично теряют эффект из-за глупости кое-каких высоких должностных лиц.

– Ты опять будешь жаловаться на Риббентропа, Герман? – Гитлер сделал постное лицо. – Я устал уже, Герман… я изнемогаю. Я действительно прикажу всех вас собрать в одну тюрьму – и спорьте там до конца дней своих…

Геринг усмехнулся:

– Речь не о Риббентропе, мой фюрер, хотя и этот не из тех людей, кому вы можете поверять свои гениальные идеи.

Речь о Генрихе…

– Ты имеешь в виду Гиммлера? – удивился Гитлер. – Но ведь вы с ним почти друзья…

Геринг сделал грустное лицо.

– Мой фюрер… дружба отступает в сторону, когда видишь, что деятельность друга приносит вред вашему делу. Для меня важнее всего на свете ваша дружба…

Гитлер покачал головой.

– Ты очень хорошо сказал, Герман. Как мало осталось около меня старых камрадов.

А они были мне верны в самое трудное время. Иной раз я думаю, что напрасно послушался Гиммлера и отдал ему стольких бывших друзей во время мятежа Рема. Кирхнер, фон Корн, Юргенсон, Бушнер…

Геринг опустил глаза. Ему хотелось напомнить фюреру, что не Гиммлер уговаривал прикончить Рема и его дружков, а фюрер убеждал Гиммлера, что пришло время выбирать между горлопанами, которые перемежают нацистские лозунги с угрозами капиталистам, и капиталистами и генералами, которые дадут взамен голов Рема и компании реальную власть над страной и армией.

Хотелось напомнить, но он понимал, что такими вещами с Гитлером шутить нельзя. А раз сам фюрер упомянул Гиммлера… И Геринг рассказал Гитлеру историю с гибелью коммивояжера Ульриха. Гитлер задумчиво разглаживал складки на рукаве пиджака.

– Это был действительно ценный человек, Герман? – спросил он.

– Это был лучший из моих людей, – пылко ответил Геринг, чувствуя, что семена падают на благодатную почву.