Да здравствует Государь! Три книги в одном томе

Вульгарная латынь, но разобрать можно – «Великому господину, царю и великому вождю всех медведей Михаилу Федоровичу». Однако…

– Многие историки считают, что это преднамеренная колкость мастера-иностранца, – решил разъяснить загадку Юрий Дмитриевич. Но видимо пушка была отлита и в самом деле при участии иноземца – он просто нетвердо знал латынь. В оригинале должно было быть «великому государю и вождю всех русских» но вместо «руссорум» написали «урсорум».

И добавил.

– По преданию когда ошибка обнаружилась – государь Михаил ничуть не разгневался ибо счел что он и в самом деле правитель не только всех русских, но и всех русских медведей! Елена искренне рассмеялась.

Потом они устроили конную прогулку по Москве – в каретах само собой.

Манеж, Тверская, Трубная площадь, Храм Христа Спасителя, Сухарева башня, Московский императорский университет.

– Это в нем училась мадам Софи Ковалевская? – спросила вдруг Елена.

– Ковалевская? – зачем-то переспросил он.

О ней конечно он слышал и прежде – пусть и как о некоем курьезе – женщина-математик надо же такому быть! Но вот где она училась? Хотя…

– Однако же нет – не в нем! Должен огорчить вас – у нас женщин не принимают в университеты.

У нас во Франции тоже! – вмешался принц Филипп.

– Впрочем – мадемуазель Елена – я признаться обдумывал вопрос о том чтобы сделать госпожу Ковалевскую профессором именно Московского университета – зачем-то сказал он.

– Но это же было бы прекрасно! – восхищенно захлопала девушка в ладоши. Это была бы первая в мире женщина – профессор! Ваше величество – вы должны этого добиться!

– Несомненно! – поддержал Георгий подумал что похоже с него только что стребовали самый необычный подарок какой когда либо кто преподносил нареченной.

В сумерках когда они садились в поезд Елена уже явно клевала носом…

…Вам что-нибудь нужно, государь? – осведомился Кауфман когда поезд тронулся.

– Нет – спасибо – я всем доволен… Хотя день был весьма насыщенный! Я доволен! – повторил он.

«Это может быть глупо звучит господин флигель-адъютант, но я, кажется, влюбился…»

Но вслух этого он не сказал, разумеется…

* * *

Что я – восемнадцатилетняя дочь неудачливого претендента на французский престол знала о стране, куда меня пригласили? Только то что знал обычный европеец того времени.