Да здравствует Государь! Три книги в одном томе

У этого человека есть должная твердость идти против мнения большинства – значит и царю будет возражать если надо. Но лишь если будет убежден в своей правоте.

Как бы то ни было он получил великолепного министра – странно что батюшка не оценил этого человека. Правда напоследок Георгий слегка слукавил – министра то морского назначил, но с флотом придется справляться самому. Впрочем, флот это как раз то в чем он понимает больше всего. Точнее чуть больше чем ничего – сравнительно с прочим предметами!

Вторым камнем преткновения стал вопрос с министром внутренних дел.

Прежний – Толстой про которого все тот же Победоносцев еще при жизни отца говорил что он «труп не имеющий воли» и «совсем разлагающийся человек» еще до скоропостижной кончины совершенно перестал выполнять свои обязанности.

Дела вели Горемыкин и Дурново – товарищи министра. Но как известно – министр – это не товарищ министра да и товарищ министра министру не товарищ.

В конечном итоге уже на второй день по назначению явился с докладом Бунге и буквально с порога заявил.

– Можете меня уволить Ваше Величество, но без министра внутренних дел далее обходиться невозможно! Навестив министерство, я застал целый ряд важнейших бумаг и дел не решенных и не двигающихся вперед.

– А кого бы вы рекомендовали? – растерявшись слегка, осведомился царь.

– Я? Собственно я бы согласился и на Горемыкина, да хоть даже на барона Фридерикса, – тряхнул седыми усами Бунге.

«Щипцы для орехов»? Нет благодарю покорно!»

– Кстати – Горемыкина рекомендует господин Победоносцев… – как бы между прочим отметил Бунге.

– А вы лично? – Георгий подпустил в голос металла.

– Я определенного мнения о нем не имею… – как показалось Георгию глава правительства секунду другую колебался. Но, по всей вероятности, Константин Петрович рекомендует Горемыкина потому, что Горемыкин закончил как и господин обер-прокурор Училище Правоведения… А известно, что правоведы держатся друг за друга, все равно как… – Бунге замялся – иудеи в своем кагале.

Не составляло тайны что в Училище Правоведения юношей посвящали не только в тонкости законоведения, но и нередко – в тайны противоестественной любви. Правоведы они такие! – сказал ехидно внутренний голос. Неужто же наш рыцарь строгой морали тоже…? Ну ладно – пока не об этом.