Да здравствует Государь! Три книги в одном томе

Конечно Бунге – мудрый и понимающий человек знакомый еще по отрочеству – когда он читал великим князьям политическую экономию, статистику и финансы (В основном конечно брату Ники – но и на долю прочих царских детей оставалось).

Финансы и смежные вопросы, а особенно – промышленность можно поручить только Вышнеградскому. Правда Николай Христианович недолюбливает Ивана Алексеевича. И есть за что – тот пару лет назад вместе с Катковым сильно интриговал против Бунге – де надобно гнать «министра-инородца».

Но Георгий решил что сможет сгладить этот вопрос.

Он просто побеседовал с обоим сановникам и со всей деликатностью и твердостью выразил надежду что оба обратят свои труды на благо России, а личные чувства если они есть никак на работе не отразятся.

А потом уже с одним Иваном Христофоровичем – указав что председатель Совета министров на то и председатель что начальствует над всеми министрам – и отвечает за них перед престолом – как и за то чтобы дело шло как надо…

Министерство юстиции получил Набоков.

Maman сомневалась – дескать он либерал – причем не нынешний, а старый, еще при деде начинавший. Однако может и либерал, но никого поумнее нету.

– Или матушка может быть лучше господина Кони назначить? – не без хитринки в голосе отметил он.

– Георгий – это невозможно! – воскликнула вдовствующая императрица. И добавила с неким священным ужасом:

– Ведь съедят же!

– Анатолия Федоровича? Это прокурора то сенатского?

– Тебя, Георгий! – с истовой верой произнесла матушка. Да и нас всех.

– Подавятся…

– Не тот случай чтобы проверять… – резонно отметила матушка поставив точку в споре.

Так или иначе Набоков получит портфель. Ну ин ладно.

Министром Императорского двора и уделов стал как собственно и было до того – Илларион Иванович Воронцов-Дашков. На нем настаивала Мария Федоровна – но Георгий и не думал возражать. Воронцов не глуп богат и деловит да и предан – если не лично ему то династии несомненно. Из отцовских сановников – то есть службу знает.

Надо будет распорядиться, чтобы подтянул дворцовых слуг. Ибо это они на людях при одном появлении господ замирают аки кролики перед удавом.