Вихрь судеб. Кровавое солнце с семью лучами

Эта женщина обладала всеми чертами Асов: белые волосы, голубые глаза, идеальная фигура и пышущее здоровьем тело. Я был готов поспорить, что она, как и большинство представителей старшего народа, проживёт девяносто лет, а то и больше, и мог понять отца, который, презрев все традиции, возлёг с Арконой. Но я никак не мог понять, зачем этой женщине понадобился я.

Мать жила в отдельном маленьком домике, который находился за пределами города. Это говорило о её статусе. Аркона Топазова была богата. Судя по натёртостям на руках и специфической крошке под ногтями, я предположил, что она ювелир.

– Ты ладишь с отцом? – полюбопытствовала мама, помогая мне поставить коня в стойло.

– Я его оруженосец, – я пожал плечами.

– Да, но ты ведь был рождён вне брака. Разве в Пылающем городе это не страшно?

Я понимал, на что намекала Аркона: для Асов не имело значения, являешься ли ты бастардом или появился на свет в законном браке. Для них ты прежде всего Ас или не Ас.

– Нет, – я покачал головой. – Там ты получаешь то, чего заслуживаешь. Даже кухонный мальчишка может стать рыцарем, если его посвятит другой рыцарь. Абсолютно необязательно родиться в семье чистокровного.

– Мне всё равно, но я ведь спросила об отношениях. Я слышала, отец взял себе жену. Не то чтобы меня это волновало, но она красивей меня? – полюбопытствовала мать.

– Кто бы мог подумать, – я улыбнулся. – Ас переживает из-за того, что кто-то может оказаться красивее его!

– У тебя какое-то стереотипное мышление.

– Ты сама ходячий стереотип. Не пойми неправильно, мне нравится твой народ. Просто меня многое забавляет в людях. А с мачехой я лажу, если тебе это интересно, как и с братьями-сёстрами.

– Ладишь настолько, что согласился приехать ко мне после первого же письма? – она иронично поглядела на меня.

– Оруженосцам нужны подвиги, чтобы стать рыцарями. А в пути подвиги совершать проще всего.

– Так ты не собираешься оставаться? – уточнила мать.

– Я ещё ничего не решил.

– Дорогая? – из дома вышел мужчина с густыми бакенбардами, срощенными с усами. Он обладал тонким телосложением и казался лёгким, как пушинка. – О, ты, должно быть, Иоганн Топазов? – незнакомец протянул мне руку. – Я – Рафаэль Златорукий.

– А я Молотов, если быть точным, – мои глаза незамедлительно забегали по лицу мужчины, словно паучки, жаждущие рассмотреть его со всех сторон.

Он, как и все здесь, отличался худобой и казался слабым.