Вихрь судеб. Кровавое солнце с семью лучами

 – Ладно шахматы, но это! Эта игра имеет огромную вариативность, в ней слишком много показателей, ты бы не могла просчитать все возможные исходы и, догадавшись, каким будет мой следующий ход, выбрать наиболее успешные контрмеры. Неужели ты и эту игру…

– Я просчитала, – Арин взяла одну из башен в руку. – Твоя атака провалилась. Твои люди умерли от голода. Плохой из тебя командир. А вот я сохранила все четыре башни. Захватчик мёртв, страна спасена.

– В смысле, ты знала все возможные комбинации? Их же миллионы! – я поражённо уставился на сестру.

– Ага, – сообщила четырнадцатилетняя девочка в тот момент, когда нам принесли заказ.

– Потрясающе, Арин. Ты – гений! – я улыбнулся, счастье и восхищение переполняли меня.

– Хвали больше! – потребовала она.

– Моя ж ты сеструлька! – я нежно похлопал Арин по голове и, порезав мясо, начал её кормить. – Коль я проиграл, прими свою награду.

– Ура! – сестра открыла рот, и я немного запачкал её соусом. Пришлось взять салфетку и вытереть ей губы.

– Прости, я такой неосторожный.

И тут перед нашим столиком встала какая-то блондинка. На вид она была моей ровесницей. Золотое колечко с красным камнем, изящные серёжки, миленький золотой браслет, одежда из паутины аниса[6 - Паутина аниса – самый дорогой материал для пошива одежды в мире. Производится исключительно в Республиканском городе.] и холодный, надменный взгляд выдавали в ней человека не бедного. За её внешне милым личиком, казалось, клокотал гнев и презрение невиданной мощи.

– Слышь, ты чего к девчушке лезешь со своей салфеткой? И почему это ты её кормишь? Она вроде здорова и вполне может питаться сама. Ты что, педофил?

– Тётя ненормальная, – заметила Арин.

– Просто игнорируй, она сама уйдёт. Главное – не обращать внимания, – не без иронии посоветовал я.

– Ты меня игнорировать вздумал?! – гневно уточнила незнакомка.

– Чего тебе надо от моего братика? – не утерпела Арин.

– Братика? – девушка недоумённо оглядела нас.

– Да, Иоганн очень заботливый старший брат.

– Ой! – блондинка переменилась в лице, презрение уступило место робости, а ненависть – стыду. – Извините, прошу прощения… – она поклонилась. – По городу ходят слухи о педофилах, а я только недавно слушала доклады о последних нападениях, и…

– Да мне побоку, просто исчезни, – попросил я, ковыряясь мизинцем в ухе.

– Мне, правда, жаль! – повторила девушка.