Туман. Книга первая

Малолетний мучитель Кириллы Антоновича, получив право быть рядом с этим красивым животным, тотчас решил поинтересоваться, мол, накормлен ли конь, напоен ли? Имеется, какая другая надобность у коня, или у хозяина? Но, увидав выходящую из двери дома мать, тут же, зажав рот ладошкой, поторопился увести коня, тем самым сохраняя свой затылок от материнской ладони.

– Можете мне поверить на слово, Кирилла Антонович, что никак не возможно было положительно ответить на ваше предложение. Однако, как только я смог, тут же примчался к вам, пустив Злойку в галоп.

– Кирилла Антонович, – грудным голосом сказала Циклида, – прикажете подавать обед? Или, погодить малость?

– Да, обеденное ли время, Циклида?

– Помилуйте, Кирилла Антонович, уже без четверти три, ежели, не больше, – быстро сказал Модест Павлович, и устроился в менее любимом кресте хозяина.

– Тогда, пожалуй, подавай, голубушка.

– Ага, задумался, – проговорил про себя штаб-ротмистр и, снова-таки, про себя, улыбнулся.

Закончив с установкой обеденных блюд, Циклида, уходя, толкнула необъятным бедром руку Модеста Павловича, отчего из бокала, находящегося в этой самой руке, выплеснулось вино.

– Экая, ты, милочка, корова! Нет, право, Циклида, обходительнее надо поступать с гостями.

Полностью отошедший от сна, помещик принялся бранить Циклиду.

– Да, полноте, Кирилла Антонович, пустое! Не на сюртук ведь пролилось. А Циклида, впредь, будет осмотрительнее, да, голубушка? Вот и славно! Поди, принеси, чего покрепче, у нас будет долгий разговор. Да, проследи, чтобы никто нам не мешал – ни по пустякам, ни по делу. Ступай!

Разговор двух соседей и, почти, ровесников, кружил, подобно падающим листьям с осенних деревьев, пока Циклида не вынесла необходимые напитки, и не удалилась в дом сама, ничего, на сей раз не зацепив.

– Я, Кирилла Антонович, готов к разговору, внутренне, однако ж, нахожусь в затруднительном положении относительно того, как мне следует начать свой рассказ и, что особенно важно, с чего начать. Пожалуй, начну издалека. Как вы знаете, Кирилла Антонович, я человек военный, и многое повидавший.