Норильск-79

Но, чтоб сильно не злить клиентов, у игровых было правило немного денег возвращать. Выкатаешь у клиента косарь, а потом четвертной или полтинник ему вернёшь, чтоб до зарплаты дотянул – клиент спокойно уходил, без эксцессов. А, если всё же эксцессы случались, то к делу подключались боксёры. Бывало, что игра шла в долг, тогда часть долга можно было и простить. Весь выигрыш стекался к Бикееву. Он и распределял его, часть отдавая Лугову, часть оставляя себе, а львиную долю засылая кому-то наверх.

Бикеев был коренным норильчанином, жил в своей квартире на Советской.

Было ему тридцать два года, но выглядел постарше и солидно, с небольшим животиком. Был он, как и большинство таксистов, наглым и жадным.

Когда в квартире появились боксёры – стало сразу как-то тесновато, шумно, весело.

Максим их поприветствовал шуткой:

– Привет, боксёры. А вы что все вместе? С пробежки что ли?

Ответил Кирюха:

– Ага. Бежим-бежим, смотрим, вас с Олегом не хватает. Думаем, вот, сейчас вас возьмём и дальше побежим.

Все засмеялись.

Из коридора в комнату зашёл Бикеев. Бикееву было интересно дослушать рассказ Олега про его отдых в Абхазии и он обратился к вновь пришедшим:

– Ну, рассаживайтесь. Олег нам тут за юга задвигает, как он там отдыхал душой и телом. Продолжай.

Но у Олега уже пропал интерес к воспоминаниям:

– Да в другой раз расскажу. Такие вещи надо рассказывать с чувством, с толком, с расстановкой, чтоб у каждого из вас зависть проснулась и слюни потекли.

Бикеев помотал головой:

– Нет, Олег.

Зависть, Олег, – это один из смертных грехов. Да и молод ты ещё, чтоб у меня её вызвать. Я так отдыхать умею, что у тебя у самого слюни потекут. В этом деле не юг – главное, а, чтоб кураж в душе был, тогда и тундра землёй души покажется.

Колян, тут же, попытался пропеть несколько слов из популярной на севере песни, которую исполнял нанаец Кола Бельды:

– «Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам».

Бикеев решил подыграть Коляну:

– Во-во. «Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним, ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю».

Все засмеялись. Вообще, перед каждым большим чёсом настроение у всех было приподнятое, и плевать им было на тех работяг, у которых они выигрывали трудовые деньги.

Опять в квартире раздался звонок. Бикеев вышел из комнаты и вернулся вместе с Кареном. Карен был армянином, сорока пяти лет. Очень элегантный и симпатичный, он походил и на армянина, и на грека, и, даже, на испанца или итальянца.