Сумерки Богов

Надеюсь, герой не зазнается и удостоит своим вниманиям бедных поклонниц?

Увидев, что Рогон подозрительно хмуриться, она поспешно добавила:

– Вы должны меня спасти, генерал.

– Спасти? От кого?

Герия притворно вздохнула.

– Мои подруги. Они вцепились в меня крепче тойрских псов. Я обещала им, что познакомлю вас с ними.

Марсий самодовольно улыбнулся.

– Можете на меня положиться. Я вас спасу.

– Вот и отлично. Завтра у меня во дворце званый пир– с нетерпение оборвал разговор император – Вы приглашены.

Марсий и Герия быстро переглянулись. Страж, никогда не упускавший ничего из вида, заметил их взгляды и нахмурился.

Тем временем на площади происходило нечто необычное. Перед гранитной стелой, названной Алтарем Славы, солдаты поставили двенадцать пленников. Среди них был и Корваг.

Глухо забили барабаны. Огонь в бронзовой чаше – жертвеннике, стоявшей перед Алтарем Славы, окреп и запылал ярче.

Толпа, собравшаяся на площади, следила за действиями жрецов, затаив дыхание.

Когда на деревянную платформу поднялся Кеафа, барабаны стихли. Главный жрец запел высоким, сильным голосом, вознося молитву к богам. Жрецы с серповидными ножами встали позади коленопреклонённых пленников. Наконец священная песня стихла.

Жрецы схватили пленников за волосы и острыми, как бритва, серповидными ножами, одним слаженным движением перерезали им горло.

Кеафа подошел к царю варваров, закрывшему глаза, чтобы не видеть гибели своих приближенных. Жрец вцепился пальцами в его, слипшиеся от крови, черные косы и буквально перепилил жреческим ножом шею царя. Схватив голову за волосы, он поднес ее к чаше – алтарю. Священное пламя сердито шипело, когда на него упали тяжелые капли крови. Но не все они попали в чашу. Из обезглавленного тела царя хлынул целый поток на белоснежные плиты площади.

Путник, стоявший в переднем ряду, зачарованно смотрел, как к нему, змеясь, побежал ручеек алой крови. Он не успел убрать ногу, и под его сандалией медленно растекалась лужица. Путник перевел взгляд на помост.

По мертвенно бледному лицу обезглавленного царя варваров пробежала судорога. Веки, отягощенные смертным сном, затрепетали и приподнялись. Губы задвигались, с трудом издавая свистящие звуки.