Метро 2033: Парад-алле

Подхватив со стола помятую металлическую кружку, я поспешил к бочонку, установленному в углу лазарета. В бок ее был вделан кран, как в старинном самоваре. В спину мне неслись тихие стоны Леши и увещевания Доктора.

Когда я вернулся обратно, последний цыкнул на меня и махнул рукой, дав знак выйти за ширму.

В лазарете, кроме Лехи, находились еще двое пациентов: девчушка, рассекшая себе чем-то руку до мяса, и мужчина с воспалением легких. Девочка то и дело принималась хныкать, пряча лицо в подушку и прижимая покалеченную руку к груди, а мужчина временами злобно шипел на нее и тут же заходился в кашле.

Из-за ширмы показался Доктор. Кивнул, пропустил меня к Леше и удалился. Сталкер уже лежал на подушке, не хрипел, не стонал, только блаженно улыбался. Боль на время перестала терзать его.

– Эй, Циркач, смотри, – он откинул укрывавшую его ткань в сторону.

Гнилостный запах усилился, а я увидел почерневшую, распухшую и будто разваливающуюся на части руку.

– Отрежут, – вздохнул парень, накидывая покрывало обратно.

Но я успел заметить такие же черные пятна у него на боку. По спине пробежал холодок.

Не жилец.

Он – не жилец.

Я смотрел на него и думал: вот такое непредумышленное отсроченное самоубийство. По собственной глупости.

– Зачем тогда встал? – вздохнул я. – Ты чертов кретин!

Мои слова звучали, как начало хорошей выволочки, и может, оно и к лучшему. Пусть он думает, что мы с ним еще вернемся к этому разговору, и уж тогда он получит от меня по первое число!..

Но мне-то все было ясно.

Леша улыбнулся.

– Тебя прикрыть хотел.

– Что?

– Тебя, говорю, прикрыть хотел. За твоей спиной еще одна летела, – он заулыбался шире, но улыбка больше напоминала мышечный спазм. – Ты ее не видел. Она бы тебя задрала.

Я не нашелся, что ответить. Что тут скажешь? Спасибо? Себя загнал, товарища подставил, помощничек.

– А вскочил зачем? Мог бы лежа дать очередь.

Парень пожал плечом. Одним.

– Не знаю. Сглупил.

И улыбнулся. Чего он все время улыбается?

– Циркач, подай мне, – Леша кивнул на кружку, оставшуюся на столе.

Взяв ее, я почуял знакомый сладковато-кислый душок.

Заметив выражение моего лица, сталкер усмехнулся.

– Да-да, оно самое, о чем ты подумал.

Он оперся на здоровую руку и перевернулся на бок. Мне пришлось поить его самому.

Леша сделал два больших глотка, сморщился и рухнул обратно на подушку. Он лежал тихо и неподвижно, только размеренно вздымалась под покрывалом его грудь.