Инкубатор. Книга II

Собрав в сумку кости, которые, как мне казалось, могли принадлежать Круглому, дабы когда-нибудь предать их земле, мы отправились в разгромленную лабораторию. Там уже не горело аварийное освещение – вместо него можно было различить лишь тлеющие волоски высоко наверху.

Здесь мало что изменилось, если не считать ещё одного пролома в стене. Впрочем, память об их количестве могла мне изменить. Луч выхватил всё те же разбитые приборы, а в дальнем углу на глаза попался ранее не замеченный кислородный баллон.

Наконец я его заметил. Сейф, заваленный обломками стены. Нет, не так. Сначала мой взгляд наткнулся на остатки памятного ящика с сухим пайком, а уж потом – на тёмный краешек стальной коробки.

После титанических усилий, которые довелось приложить, чтобы вытащить сейф из-под обломков, я перекурил, а затем принялся его курочить. Тут здорово помогла монтировка, и всё же лишь через несколько часов – во всяком случае, мне так показалось, – тот с негостеприимным скрежетом приоткрыл дверцу.

Я осветил фонариком внутренности стальной коробки. Они и вправду оказались забиты документами. Однако при ближайшем рассмотрении – да простятся мне эти канцеляризмы, но, сами понимаете, с чем дело имеешь, того и наберёшься, – там оказались только отчёты об эксперименте.

Во всяком случае, на верхней полке. Нижняя также не баловала разнообразием, за исключением отсека, где находились обломки аудиокассет.

Отодвинув сейф в сторону, я закурил и задумался. Гипотеза, связанная с Чернобыльской аварией, казавшаяся ещё не так давно на диво логичной – прямо-таки железобетонной! – дала серьёзную трещину. Хотя, с другой стороны, откуда я взял, что государственную тайну такого масштаба доверят третьеразрядным экспериментаторам? Действия которых к тому же, мягко говоря, тоже были не сильно легальны, если не сказать больше – те наверняка вообще проводили опыты на свой страх и риск.

Об этом говорит хотя бы тот факт, что прошло уже минимум шесть дней с тех пор, как случилось непоправимое, а никто так и не заинтересовался их молчанием. Даже тот, для кого составлялись отчёты…

Я пошарил глазами по бланку, который поднял с пола, – какой-то Железный Н.К. Фамилия, кстати, скорее всего, детдомовская, а у меня против них предубеждение.