Инкубатор. Книга II

Бобел посмотрел на неё и спросил язвительно:

– Цельная сука, тьфу, сумка удачи? Порадовал, порадовал…

Монарх позволил себе усмехнуться краешком губ.

– И что же нам теперь с ней делать, ложками есть на счастье, а?

Колдун укоризненно покачал головой.

– Я, государь, тут не шутки шутить пришёл, а помочь нечисть остановить.

– А сможешь? – У Зималина шевельнулась надежда. – Нам бы три дня простоять да три ночи продержаться… Награжу по-царски!

– Живым бы остаться – вот и будет мне наивысшая награда, – пробормотал под нос Отес, а потом громко произнёс: – Завтра, как выйду навстречу супостатам, надобно, чтоб все, кто стоит на стенах, завязали глаза и даже носа в бойницы не казали…

* * *

За Отесом с лязгом закрылись кованые ворота.

Он поправил плащ змеиной кожи и, привычно опираясь на посох, зашагал по дороге. На правом плече колдуна была всё та же сума, а впереди тянулась длинная тень – восходящее Солнце светило точно в спину. Из-за холмистого, дымящегося пожарищами горизонта навстречу выползала туча клубящейся пыли, указывая на приближение врага.

Отойдя от городских стен саженей на триста, Отес остановился в тени одинокого придорожного дерева. Положил ношу на землю, ослабил верёвку так, чтобы узел развязать одним движением, и замер в ожидании, опираясь на посох.

В кроне дерева тревожно свиристели пташки, но это был единственный живой звук. Луга по сторонам дороги, поросшие густыми и высокими, но сейчас засохшими травами, пустовали.

Никто не выпасал скотину – мирная жизнь покинула эти места.

Ждать было тягостно, потому что, положа руку на сердце, колдун не был уверен, что всё будет так, как следует. Не успел он всё до конца проверить, да и не на ком было… Теперь оставалось только верить, что в рукописных воспоминаниях книжник ничего не переврал.

Сума шевельнулась, и Отес ощутил, как начала подрагивать земля. Приближался извечный противник, а с ним и час истины. Колдун осенился самым мощным из известных ему защитных заклинаний и вышел на середину дороги, осторожно неся увесистую торбу, чтобы тот, кто был внутри, не вылез преждевременно.

Постояв некоторое время, ведун вдруг хлопнул себя по лбу, обозвал беспамятным гадским батей и достал из небольшого кожаного кошеля, висящего на шее, приспособление из проволоки и закопчённых пластин. Раньше те были прозрачными и странно искажали образы. Гроф, бывало, вздевал их на нос, когда читал книги.