Ночь Сварога. Полонянин

Хлопнул щитом червленым по земле. Громко у него получилось. Заграяли вороны киевские. В небо взметнулись.

И конь от этого грохота перетрусил. Взвился Облак. Вздыбился. Святославу бы к шее его прижаться. За луку седельную рукой ухватиться. Только не сумел мальчонка. Ухнул через конскую спину. Только сапоги сафьяновые, бисером расшитые, сверкнули. Головой в землю полетел.

Не знаю даже, как я успел? Подхватил его на руки. Расшибиться не позволил. Так все быстро случилось, что никто ничего понять не смог. Только что каган верхом сидел, а уже у меня на руках барахтается.

– Стойте! – Ольга ратников окликнула.

Все и встали.

Мечи вздыблены…

В глазах ненависть…

Покромсают. Порвут на куски за кагана своего.

А я Святослава прикрыл.

– Не напугался? – шепчу.

– Не-а, – он мне тоже шепотом.

Вот и слава тебе, Даждьбоже. Не позволил дитю шею свернуть.

А мальчонка рассмеялся вдруг.

– Мама, мама! – кричит. – Видела, как я с Облака кутырнулся?

И опустились мечи. И ненависть в глазах на радость сменилась. Не убьют меня, значит. Пока не убьют.

– Видела, – облегченно вздохнула княгиня. – Что ж ты так неловко?

– Зато быстро, – ответил Святослав, и вся надменность его улетучилась.

Мальчишка – и есть мальчишка.

Я его на ноги поставил. Он к матери побежал. Не стала княгиня ждать, когда я у нее кобылку принимать буду. Сама спешилась. Обняла сына.

– В порядке ты? – беспокоится.

– А чего мне сделается? – каган из материнских объятий выбираться начал. – Пусти, – говорит, – раздавишь.

Нехотя Ольга объятья свои ослабила. Святослав на свободу выбрался, да к терему побежал. Там его уж сенные девки ждали.

Княгиня ему вслед посмотрела. Улыбнулась. И к ратнику прыткому обратилась.

– Как тебя зовут? – спросила.

А тот уж на ноги вскочил. Стоит – ни жив, ни мертв.

– Претичем соратники называют, – отвечает.

– За то, что верность свою проявил, быть тебе, Претич, боярином. Свенельд! – позвала она воеводу.

– Здесь я, княгиня, – и верно, воевода тут, как тут.

– Сотню под начало Претича дашь?

– Дам, княгиня, – кивнул Свенельд и на меня глазищами зыркнул. – А с этим что?

Повернулась ко мне Ольга. И вновь наши взгляды встретились…

– А ведь справедливы его слова, – сказала она. – Правда на его стороне. В договоре нашем речи не велось, чтоб он спину гнул.