Неизвестная. Книга первая

*****

А славная нынче удалась ночка… Словно опять я в тех временах оказалась – голодных, холодных, злых, но таких хороших… Наверное, все потому, что страна была еще очень молода… И мы были молоды…

Вы заметили, что люди – весьма странные существа. Они порой боятся того, чего на самом деле боятся вовсе необязательно. Ведь как оно бывает… Скажем, боится человек темноты, так боится, что без ночника и спать не может, а тут вдруг раз, а у него в пояснице прострел случился. Надевал носок на ногу, его скрючило – и ни сесть, и ни встать, словно лом проглотил… Вот ведь незадача… Получается, что все это время человек совсем не того боялся…

Вы, кстати, спать не хотите? Нет? Вот, признайтесь – вы же тогда совсем не того испугались… Совсем не того…

глава 4

Восемнадцатое августа сорокового года Данилов встретил в столовке Центрального аэроклуба СССР имени товарища Чкалова.

– Так вот, товарищи, – продолжил свою речь генерал Власик, как только часы замолчали. Было видно, что он старается сдержать тревогу. – Всех подробностей сообщить не могу, но по оперативной информации сегодня во время воздушного парада весьма вероятно покушение на руководителей нашего государства и лично товарища Сталина…

По столовой прокатился взволнованный ропот.

– Тише-тише, товарищи, – поднял руку Власик. – Мы и собрали здесь всех вас, свободных на сегодня, чтобы этого не произошло.

Власик заметно нервничал, и Данилов понял, что это – не учебная тревога.

Потом целых четыре часа был инструктаж. Каждого сотрудника вводили в сектор ответственности, распределяли по территории и давали указания. Николай Архипович даже вздремнуть успел – так, вполглаза. Его еще не дергали, не отвлекали. Его вообще не замечали. В огромном здании на Лубянской площади его словно не было. Нет, конечно же, на довольствие его поставили и отдельную квартиру выделили, что в переполненной Москве было роскошью, а тут еще и обставленную, с посудой, постельным бельем и с большим американским радиоприемником – Николай даже не знал, что такие бывают.

– Ничего себе! – воскликнул Вася Ермишин, когда проводил Данилова по адресу.